Вокруг ни звука, кроме стрекота насекомых, пока я закрываю дверцу машины. Она пытается сделать шаг, но её шпильки сразу увязают в гравии.
— Мне просто нужно снять туфли, секунду, — бормочет она, наклоняясь вбок и поднимая палец в воздух, пока пытается снять обувь.
Я закатываю глаза и подхватываю её на руки. Она почти ничего не весит, и я не удивлён, что она так идеально ложится в мои объятия, будто создана для того, чтобы я её держал, тёплая голая спина — как шёлк у меня на предплечье.
— Я могу идти, Нэш. Опусти меня, — протестует Сиси.
— Тсс, ты разбудишь сверчков, — укоряю я.
— Смотри, светлячки! — ахает она.
Я улыбаюсь, глядя на неё.
На моей земле так темно, будто отдельный маленький мир. Светлячки всё ещё летают, хотя уже август. Люди говорят, они появляются циклично, но здесь, в этой жаре, они появляются ближе к полуночи. Я часто сижу на крыльце, когда не могу уснуть, просто наблюдая за ними. Какая бы темнота ни была, их крошечное сияние всегда пробивается сквозь неё.
Ручей мерцает за нашими спинами, и единственный свет, что ведёт меня к дому, — луна и фонарь на веранде.
Где-то в её пьяной голове она осознаёт красоту моего участка, осматривая всё вокруг.
— Потрясающе, Нэш. Как маленький частный оазис, — выдыхает она.
— Думаешь, красиво? Посмотри вверх.
Она поднимает глаза и ахает, когда мириады звёзд смотрят на неё. Я стою перед крыльцом, просто держа её в объятиях.
— Невероятно, — шепчет Сиси.
Она глядит на небо в восхищении, а я просто стою и позволяю ей наслаждаться моментом. Я смотрю вниз, на неё в своих объятиях, и снова чувствую щемящее чувство в груди. К чёрту звёзды — нет ничего прекраснее её.
Её глаза опускаются со звёзд, выглядят усталыми и немного затуманенными.
— Ты понесёшь меня внутрь, мистер Картер?
Я киваю и делаю это, снова борясь с желанием прижать её к себе. Аккуратно ставлю на ноги в прихожей. Она снимает обувь и стоит босиком в коридоре. По её лицу пробегает странное выражение.
— Комната… кружится, — говорит она, поднимая руку к голове.
— Чёрт, — бормочу я и снова поднимаю её, неся в ванную, примыкающую к моей спальне.
Моя комната тёмная и уютная, я включаю лампу на комоде. Глубокие серые и кремовые тона на фоне деревянных стен придают ей природную атмосферу. Кровать — массивная и огромная с лучшим бельём, которое только можно купить. Я не хвастаюсь, но на некоторых вещах не экономлю, и сон — одна из них. Когда я всё же сплю, хочу, чтобы было комфортно.
Я достаю из ящика футболку и протягиваю ей. На её миниатюрной фигурке она будет как ночнушка. Странно — видеть здесь женщину. Я так долго был один, но мне совсем не неприятно видеть её стоящей в моей спальне — ни капли.
Сиси стоит в дверях, как белка, боящаяся сдвинуться. Я прохожу мимо неё в ванную. Она, как и спальня, выполнена в серых тонах, с белой тёплой плиткой на полу и в душе, и с самой большой ванной на семь футов, которую только можно вообразить, потому что после тренировок я часто нуждаюсь в ванне с солью, а в обычную я просто не вмещаюсь. Достаю из орехового шкафа новую зубную щётку и чистую мочалку, включаю подогрев пола.
— Я… дам тебе немного уединения.
Она кивает.
— Я рядом, если что понадобится.
Закрываю дверь и начинаю ходить по спальне, пока слышу, как она включает воду.
Я откидываю плотное пуховое одеяло на своей кровати, обнажая серые простыни с плотностью 1200 нитей. Иду на кухню, наливаю «Геторейд» со льдом и ставлю его на подставку у прикроватной тумбы вместе с таблетками Тайленола, что-то мне подсказывает, утром ей это пригодится. Потом сажусь и жду, постукивая ногой по полу.
Проходит пятнадцать минут, но она так и не выходит. Внутренне я спорю, стучать или нет. Вода уже выключена, и я ничего не слышу.
— Сиси, — зову я.
Ответа нет, так что я стучу.
— Мне… плохо. Не заходи, — доносится сквозь дверь.
— Ни за что, — бурчу я, распахиваю дверь и вхожу.
Она всё ещё в своём платье, сидит на полу возле унитаза, с головой, склонившейся над ним. Под глазами — потёкшая тушь. И мысль о том, что она, скорее всего, так и сидела всё время, пока я ждал, заставляет сердце сжиматься.
— Чёрт, малышка…
Я сразу же опускаюсь рядом с ней на пол.
— Тебе не обязательно это видеть. Я… почистила зубы, но потом мне стало плохо. Зубная паста. Слишком много маргарит. Сейчас вырвет, наверное, — говорит она.
— Я никуда не уйду, пока ты сама не захочешь покинуть эту ванную, — шепчу я.
Я вытаскиваю её волосы из сжатых пальцев и осторожно присаживаюсь позади неё, откидывая пряди с лица и заплетая их в косу. Научился у Коула — он всё время заплетает волосы Мейбл. У меня нет ни резинки, ни чего-то похожего. Импровизирую. Беру зубную нить из ящика в ванной, отрываю кусок и завязываю косу бантиком. Держится отлично. Мы сидим ещё пятнадцать минут на полу, пока я тру ей спину.