— У него зубы колючие, но он тебя не поранит. Держи крепко, ему не будет больно, — говорю я.
Мы снимаем блесну, рыба успокаивается.
— Ладно, держи его за нижнюю челюсть и подними вверх.
— Его зубы колют мне большой палец, — смеётся она, но всё равно держит его, как маленький бесстрашный светлячок.
Она улыбается, пока я щёлкаю фото на телефон, а потом Рокко показывает, как его отпустить. Рыбе нужно немного времени, но она уплывает, и Сиси визжит.
— Мощно. Я всегда думала, что рыбалка скучная! — хихикает она.
— Скучно, если ты этот парень, — говорит Рокко, хлопая меня по плечу. — Он вообще ничего не ловит.
— Продолжай жить в своём сказочном мире, старик, — хохочу я.
Так проходит всё утро — Рокко и я подкалываем друг друга, пока Сиси снова нас обоих уделывает и ловит ещё одного большого окуня.
— У меня только один вопрос. Что такого я сегодня делаю правильно, а вы — нет? — спрашивает она с самой невинной улыбкой на лице, отпуская второго окуня уже самостоятельно.
Рокко смеётся во весь голос.
— Эту оставь себе, Нэш, она умеет кидаться дерьмом не хуже нас.
Сиси продолжает смеяться, и я не спорю. Я просто смотрю на неё, распираемый гордостью за свою девочку. В двух вещах я абсолютно уверен. Первое — что бы между нами ни происходило, мы не просто пересекли границу «одна ночь, просто секс», мы её уничтожили. Этой черты, считай, и не существовало.
Второе — прямо здесь, на берегу с Сиси, в этом простом моменте, я понимаю, что хочу больше таких мгновений с ней. Хочу быть рядом на новых «впервые», хочу её, не просто на одну ночь, и не тайком. Думаю, я хочу её на столько, на сколько она позволит. Эта мысль заставляет сердце биться быстрее и одновременно до чёрта пугает.
Глава 41
Я умираю с голоду к часу дня, когда мы собираем всё наше рыбацкое снаряжение.
— Было приятно, дорогая, — говорит Рокко, похлопывая меня по руке. — Я увижу тебя на следующей неделе?.
— Посмотрим, — отвечаю я нервно, глядя то на него, то на Нэша, потому что сама не знаю.
Я не знаю, что между нами, но знаю точно, что это не просто одна ночь, чтобы «выпустить пар». Утро было таким лёгким, и, возможно, самым лучшим в моей жизни.
— Ну, надеюсь, увижу, — говорит он, садясь в свою машину и заводя её.
И вот мы с Нэшем остаёмся одни. Он поглаживает меня по плечу.
— Ты отлично справилась сегодня, дорогая. Рокко ты покорила. Он будет говорить о тебе неделями.
— Как ты вообще с ним сдружился? Ну, с рыбалкой, я имею в виду?
— Я пришёл сюда в первые же выходные как вернулся в город, — усмехается Нэш, — а он был на берегу. Завели разговор, и он согласился продать мне бар. С тех пор почти каждую субботу мы встречаемся здесь. У него здесь никого нет, жена умерла, а сын живёт в Вирджинии.
Я прищуриваюсь. Нэш точно не тот, кем я его считала, когда вернулась домой, и даже не тот, каким я его помню. И вот он стоит передо мной, немного вспотевший, слегка обгоревший на солнце, в этой чёртовой бейсболке «Старс», надетой задом наперёд — и он никогда не выглядел таким необыкновенным.
— Ты просто полон сюрпризов, да, Нэш Картер?
— Я стараюсь, — отвечает он, глядя мне в глаза. Бабочки в животе начинают бешено метаться, когда он удерживает мой взгляд чуть дольше, чем надо.
— А теперь — еда, — говорит он, потянув за край моей футболки. — Пойдём.
— Да уж, рыбалка — тебе не шутки. Я умираю с голоду. Кто бы знал? — удивляюсь я.
— Кто бы знал, — повторяет Нэш, пока мы загружаем всё в его грузовик и едем обратно в город.
— У тебя часто такое бывает? Ну, кошмары, — наконец я решаюсь задать ему вопрос, когда мы почти приехали.
Я не перестаю думать об этом с того момента, как проснулась утром, и мне нужно знать, как часто он так мучается. То, как он обнимал меня тогда, будто я его спасательный жилет...
— Почти каждую ночь. В той или иной форме.
— Мне так жаль, что с тобой это случилось, Нэш, — я кладу руку на его, лежащую на центральной консоли. — Ты ведь понимаешь, что это не твоя вина?
Его челюсть напрягается, он смотрит прямо перед собой.
— Разумом понимаю. Но это не делает чувство вины слабее. Одна только мысль потерять кого-то, кого я люблю, вот так снова… — он качает головой и замолкает. — Я торопил их. Годы терапии после их смерти помогли поверить, что это не из-за меня, но, наверное, я всегда чувствовал себя немного виноватым. Это просто то, с чем я живу… Никогда не пройдёт, но есть дни, когда становится легче. Твой отец сказал мне, что у меня есть два пути — дать этому сожрать меня или держать поводья в руках. Так что я держу поводья и жду следующего дня.