Я киваю. Не хочу лезть глубже, просто хочу помочь, но слышать слова моего отца в устах Нэша — как удар в самое сердце.
— А в те ночи, когда тебе не снится этот кошмар, ты делаешь что-то по-другому? Может, стоит сделать из этого рутину?
Он улыбается, сидя рядом, и я не понимаю выражения его лица, пока он не вздыхает и не сворачивает на парковку «Шалфей и Соль». Он сжимает моё бедро, смотрит мне в глаза и делает паузу перед тем, как сказать:
— Если честно, единственные ночи, когда я спал без снов, были те, когда ты лежала рядом со мной в постели.
Мой рот открывается от его признания, но он просто улыбается.
— Хочешь сделать из этого привычку? Ну, в рамках научного эксперимента?
— Ну, если ради науки… — смеюсь я, пожимая плечами.
— Пойдём, пообедаем, — говорит он, отпуская моё бедро.
— На нас пялятся, — говорю я Нэшу, пока мы обедаем за столиком на террасе.
— Пусть пялятся. Нам никто не запрещал пообедать вместе, — отвечает он с ухмылкой.
— Мы — главная сплетня этого города. Может, они уже слышали, как ты избил моего бывшего жениха прямо на улице? — хихикаю я, пережевывая салат.
— Или, может, они слышали слухи про твой вибратор и теперь интересуются, использовал ли я его на тебе.
Мои глаза расширяются, и я шлёпаю его по руке.
— Нет, стоп, забудь. Они бы и так знали. Ты же громкая.
Я смеюсь, но не отрицаю. Раньше я такой не была… до Нэша.
— Может, они все пускают слюни из-за тебя и этой чёртовой бейсболки, надетой задом наперёд, — выпаливаю я.
Он поднимает на меня взгляд, приподнимает одну бровь и отправляет в рот очередной кусок, не отводя от меня глаз, как настоящий Чеширский кот.
— Бейсболка? — он изучает моё лицо. — Вот что заводит Сесилию Эшби?
— Чёрт возьми, да, — говорю я честно. — Впрочем, не только это.
— Учту, — отвечает он.
Мы жуем в молчании пару секунд.
— А тебя? Что заводит Нэша Картера?
Он задумался, но не сводит с меня глаз.
— Не могу придумать ни одной вещи, которую ты делаешь, и чтобы она меня не заводила, Рэй, — он наклоняется вперёд, так что наши лица всего в паре дюймов друг от друга. — Даже когда ты пришла в мой бар без чёртовых трусиков и поставила рюмку между своими идеальными сиськами просто чтобы свести меня с ума. Я сходил с ума, думая о том, как ты танцуешь с этим грёбаным Брентом Уилсоном, но всё равно хотел тебя.
Я выдыхаю, не замечая, что вообще затаила дыхание. Отклоняюсь назад на стуле, пытаясь отрезвить себя от его взгляда.
— Ты не умеешь флиртовать, кто-нибудь тебе говорил об этом? — спрашиваю я.
— Оно того стоит, чтобы увидеть то выражение лица, что у тебя сейчас.
— Да? И какое же?
— Такое, на котором написано, что ты в шоке от того, что я сказал вслух, но всё равно хочешь меня.
— С чего ты взял? — фыркаю я и отвожу взгляд.
— Если я сейчас засуну руку под этот стол и отодвину твои кружевные чёрные трусики, ты уже будешь мокрая. Так что да — с меня хватит, — Нэш разваливается на стуле, откидывается назад, делает глоток сладкого чая, абсолютно спокойный, руки скрещиваются на груди.
А потом он улыбается мне через стол, потому что знает, что прав. Его грязные, напористые слова заставляют меня потеть, и это вовсе не из-за августовской жары.
Мой телефон снова вибрирует в сумочке — в сотый раз за утро, разрывая бесконечный ток между нами.
— Эта штука вообще когда-нибудь останавливается? — спрашивает он с усмешкой.
— Да это девочки обсуждают, что я и ты — не просто так, — смеюсь я.
— Чёрт, — морщится он.
Я хихикаю, доставая телефон из сумки.
Сообщения от Джинджер и Оливии сыпятся без остановки, я начинаю их читать.
Лив: «Она точно с этим своим горячим начальником. Уверена, они там «над проектом работают»».
Джинджер: «Насколько жёсткое похмелье нужно, чтобы весь день не отвечать на сообщения?»
Лив: «Может, проект нужно было доработать… в постели».
Джинджер: «Так, я заехала к ней домой — её нет, и мамы Джо тоже».
Я: «Сыр с крекерами, вы, блин, невыносимы. Я в «Шалфей и Соль»».
Лив: «Я была права?»
Я: «Нет, ты не была права. Не совсем».
Джинджер: «Что это значит? Вы сейчас не траха… кхм… ну ты поняла?»
Я: «Никакого секса, к сожалению. Но я с тем, о ком вы подумали».