— Ну, я больше не буду бегать за мужчиной. Я слишком долго гонялась за вниманием Эндрю, и это ни к чему не привело.
Она обнимает меня за плечи и крепко прижимает к себе.
— Что-то мне подсказывает, что тебе и бегать ни за кем не придётся, милая. Ещё увидишь.
— Тётя! Я рысью еду! — кричит мне Мэйбл из манежа, уверенно двигаясь на своём коне Космик.
— Я вижу, детка! Я так горжусь тобой! — кричу в ответ, а Нэш поворачивается и замечает, что я стою здесь.
Глава 50
Я могу злиться на Сиси и всё равно замечать, как чертовски потрясающе она выглядит, стоя там на ветру в миленьком белом платьице и, мать его, бирюзовых ковбойских сапогах.
Я опускаю голову и возвращаюсь к работе, стараясь сделать вид, что она не забивает мне всю голову. Провожу два занятия, что у меня есть, а потом делаю то, чего не делал уже пять недель, сажусь в свой пикап и еду домой. Один. Мне просто нужно время, чтобы всё обдумать. Я так запутался из-за неё, что охренеть можно.
Весь день пытаюсь быть занятым, еду в бар, работаю там до упаду, потом встречаюсь с Рокко на вечерней рыбалке. Это была моя жизнь до неё, и когда всё с Сиси пойдёт к чертям, к этому я и вернусь.
К половине восьмого я уже поел, принял душ, всё убрал, а Сиси за весь день так и не написала мне ни слова. Я уже жалею о своём решении и схожу с ума. Куда ни глянь, она повсюду — моя кровать, мой диван, чёртов кухонный стол. И везде её запах клубники.
Я вёл себя как придурок. Знаю. Но так я устроен. Годы страха и тревоги всплывают на поверхность, и я ухожу в режим защиты. Старое как мир правило — ты не сможешь меня ранить, если я первым раню тебя. И я ненавижу себя за это.
Делаю то, чего почти никогда не делаю, наливаю себе бурбон и выпиваю его залпом.
«Почему она до сих пор не написала или не позвонила?»
К восьми я не выдерживаю и решаю прощупать почву.
Я: «Всё ещё намерена ехать в Сиэтл одна?»
Через десять минут.
Я: «Просто думаю, тебе стоит рассмотреть возможность, что это всё уловка, чтобы остаться с тобой наедине и попытаться надавить, чтобы ты вернулась к нему».
«Я просто ему не доверяю. Особенно, когда речь о тебе».
Ещё через десять минут.
Я: «Я говорю тебе всё это, потому что ты мне небезразлична, Рэй».
Через три минуты.
Я: «Не отвечать — правда, очень по-детски».
Проходит ещё десять минут, и я хватаю ключи, бормоча:
— Чёрт возьми, — и вылетаю за дверь к пикапу.
Я мчусь по шоссе под семьдесят, задавая себе вопрос — как, мать его, я дошёл до такой жизни, что женщина, которую я знаю всю жизнь, так запудрила мне мозги, что я уже не нахожу выхода.
Влетаю на территорию ранчо, гравий летит из-под колёс. Прокручиваю в голове, что скажу, как буду говорить спокойно и логично. Я ведь старше, опытнее, у меня больше здравого смысла. Паркуюсь, мне плевать, что кто-то увидит. Стучу в дверь.
«Ты не можешь ехать в Сиэтл одна, потому что…»
«Я не могу потерять и тебя…»
«Я не хочу больше жить этой жизнью без тебя…»
«Я хочу тебя… всю… нас… но мне чертовски страшно».
«Я люблю тебя…»
Дверь распахивается, и передо мной стоит Сиси, с распущенными волосами, в том самом белом льняном платье, босиком.
Чёрт, и все мысли вылетают из головы. Она — солнце, а я просто живу на её орбите.
— Нэш, я слишком устала, чтобы спорить с тобой, — говорит она, с огнём в глазах, скрещивая руки, поднимая свои идеальные груди ещё выше.
— Ну… блядь… ты такая, сука, раздражающая, — выпаливаю я.
«Не то, что планировал, придурок».
— Пожалуйста, заходи, — вздыхает Сиси, и машет рукой в сторону узкого коридора, и я влетаю, будто она может передумать в любую секунду, потому что, будь я на её месте, я бы передумал.
— Ты просто… всё что угодно может случиться, пока ты там. Он что-то задумал, Сиси. Назови это шестым чувством, не знаю… но я еду с тобой, и точка. Я сказал своё слово, — провожу рукой по волосам и смотрю на неё сверху вниз.
Если бы из женских глаз мог вылететь огонь, я бы уже был кучкой дымящегося пепла.
— И куда именно ты ставишь свой тяжёлый ботинок, Нэш? — говорит она спокойным и мягким голосом. — Прямо в центр «мы просто трахаемся»? Или, подожди, может, прямо посередине «я не строю отношений»? — передразнивает она меня, делая кавычки в воздухе, и мне одновременно хочется разбить кулак об стену и прижать её к себе до боли.