Закончив свою речь и бросив победоносный взгляд на Ясну, Амьер сел на свое место. Дальше заслушивались свидетельские показания ее отца. Отец, стоял какой-то потерянный, постаревший за последнее время на десяток лет, и отвечал на вопросы судей. Да, Амьер был у них в поместье, он изнасиловал Ясну и уехал. Да, он его выгнал потому, что он изнасиловал Ясну. Нет, его дочь не была любовницей Аруана. Да, он иногда навещал ее, но они дружны с детства. Нет, он уверен, что Ясна никогда не была любовницей Аруана. Да, он знал, что его дочь вышла замуж за Амьера, но он не спешил отдать ее ему потому, что слышал об Амьере много чего. Да, он не знал, что Амьер ищет жену, он думал, что Амьер прекрасно осведомлен, где находится Ясна. И опять все вопросы по кругу.
Наконец отца отпустили и приступили к допросу Аруана. Но его не выпустили из клетки, он, стоя в ней, отвечал на вопросы. Аруан все отрицал. Ясна думала, что он расскажет об его обмане, чтобы пролезть в закрытое общество волеронов, но Аруан это не рассказал. Да и Амьер не говорил подробности, при которых их поженили.
Ясна смотрела на друга и ее захлестывала жалость к нему. Он говорил односложно, взгляд его блуждал, не останавливаясь на ком либо, помятая одежда висела на Аруане, видимо, он сильно похудел.
– Не смотри на него так, – раздалось очередное шипение над ухом Ясны, – всем видно, что ты к нему неравнодушна.
Ясна опустила взгляд и тихо ответила:
– Он мой друг и я его люблю, как друга.
Волеронка хмыкнула недоверчиво.
Наконец допрос Аруана закончился. Прошел уже, наверное, не один час с начала суда, была уже, по-видимому, глубокая ночь. Ясна устала, ей невыносимо хотелось пить, да и не мешало бы посетить кое-какие места. Она всю дорогу, когда ее не развлекал волерон, репетировала свою речь на суде, но теперь мысли путались, и она с ужасом думала, что, когда вызовут ее, то она не сможет связать и двух слов. Почему не делают перерыв или не переносят продолжение суда на завтрашний день? Спросив шепотом об этом волеронку, Ясна получила ответ, что суд не закончится до тех пор, пока не будет вынесен приговор. Это удивило Ясну. А если свидетелей много и чтобы всех опросить понадобится много часов? Или еще почему-либо процесс будет долгим? Но ответ был один – все решится сегодня.
Вызвали Ясну, она на ватных ногах вышла на середину зала и с трудом взяла себя в руки. Смотря прямо на судей, Ясна сосредоточилась, сделала усилие, чтобы отвлечься от естественных потребностях организма. Она решила не говорить заготовленную речь с обвинениями в адрес Амьера, а сказать главное.
– Я не буду говорить, что совсем уж целомудренна, – сказала Ясна, с трудом выталкивая слова из пересохшего горла, – потому, что у нас с Аруаном были не совсем невинные поцелуи и объятия.
Коротко глянув на Амьера, она увидела его ухмылку, перевела взгляд на Аруана, он, опустив голову, обреченно ею качал. Он сдался и уверен в поражении! Ну, нет, она еще не все сказала! Прокашлявшись, Ясна продолжила ясным, звонким голосом:
– Но обвинять меня в измене муж не может. Все это было до того, как меня выдали замуж за Амьера.
– Все это слова, – сказал один из судей, – ваш отец подтвердил, что Аруан бывал в вашем поместье. И у Амьера, и у вас не проявились брачные татуировки, а это возможно только если жена отдалась не мужу после обряда бракосочетания, а другому.
– А как они могут проявиться, если, как я поняла, это происходит после того, как супруги проведут вместе брачную ночь. Но Амьер не исполнил свой супружеский долг до конца.
– Как это? – удивился другой судья.
– Он не лишил меня девственности.
– Конечно, это до меня сделал Аруан, – выкрикнул злобно Амьер.
В зале послышались смешки и негромкие разговоры.
– Нет, Аруан этого не делал, у нас с ним никогда ничего кроме поцелуев и объятий не было, – спокойно ответила Ясна, глядя на Амьера, – и ты истерзал мое тело, но не лишил невинности.
– Вы хотите сказать, что вы – девственница? – спросил судья среди полнейшей тишины, установившейся в зале.
Все в зале замерли, уставившись на девушку.
– Да, я девственница до сих пор, – сказала Ясна твердо.
Девушку должны бы смущать такие вопросы и ее ответы в присутствии стольких посторонних людей. Но на кону стояла ее и Аруана жизнь, и поэтому было не до смущения.