Еще ее очередной раз удивило отношение волеронов к людям. Наверняка, и их слуги в поместье многое знали о своих господах, но не всё. А тут, неграмотная служанка из поселения знала темные тайны семьи своих господ. Ну и что, если ее родственники работали в замке и многое слышали и могли рассказать что-то своей семье. Удивляло другое. Волероны относились к людям рядом с ними находящимися, как к теням, не могущим слышать, думать, говорить? Или как к животным? Если в княжестве закрывались двери для приватного разговора, то ни собаки, ни кошки не выгонялись. Что могут понять эти безмозглые твари? Так и волероны думали о людях?
И что же за сын такой, если выгоняет из дома мать с новорожденным братом? Да уж, высокими моральными качествами волероны не обременены. Как же ловко они притворялись в княжестве. Никому и в голову не приходило, что обособленность их проживания, холодность (но не надменность, как ни странно!), некоторая отстраненность в отношениях с людьми княжества обусловлена тем, что они презирают людей.
И все же, как бы ни была сегодня разговорчива и откровенна служанка, кое-что она все-таки не договаривала. Как ни выспрашивала Ясна, Ида так и не ответила, кто же на самом деле эти волероны, чем они отличаются от людей.
Если принимать во внимание все, что она узнала о волеронах, не совершает ли она огромную глупость, собираясь встретиться с Аруаном?
***
Ясна, ухватившись за руку служанки, осторожно ступала по тропинке. Была полнейшая темнота, звезды и луна скрылись за облаками. Но Ида шла уверенно и Ясна, вцепившись в ее руку, брела следом за ней почти на ощупь. Хорошо хоть тропинка была не обледенелой.
– Сейчас повернем за скалу и скоро будем на месте, госпожа, – тихо сказала Ида.
Семеня за служанкой, Ясна по своим ощущениям поняла, что они повернули и идут практически впритык к стене. Ясна даже плечом ударилась несколько раз, но делать шаг в сторону побоялась – а вдруг ступит она вбок и упадет в пропасть.
Впереди замаячил тусклый свет.
– Ну вот, почти пришли, – сказала ободряюще служанка.
Свет становился ближе и Ясна уже видела, что впереди вырисовывается площадка, на ней стоит фигура в длинном плаще и накинутом на голову глубоком капюшоне. В отвесную стену был вбит крюк и на нем пристроен факел.
Ясна испуганно подумала, что это может быть и не Аруан. О чем она думала? А если это ловушка ее коварного мужа? Повернуть назад?
Но служанка выдернула руку и уверенно пошла к этому человеку или волерону, не оглядываясь. Подойдя к незнакомцу, она поклонилась и произнесла:
– Я привела ее, мой господин.
У Ясны ухнуло сердце в пятки – это ее муж! Она застыла на месте, не имея сил сделать следующий шаг на подгибающихся ногах.
– Ясна! – воскликнул волерон, откидывая капюшон и устремляясь навстречу девушке.
Аруан! Это был он!
Мужчина обнял Ясну и прижал к себе. Она облегченно выдохнула.
– Девочка моя, наконец-то ты в моих объятиях.
Ясна подняла голову и всматривалась в такое знакомое лицо. Аруан потянулся к ее губам, но девушку уклонилась и он мазнул губами по щеке.
– Отпусти, Аруан, – попросила Ясна.
Мужчина разжал объятия и отступил на шаг.
– Ты просил встречи и я пришла, чтобы поговорить. Я хотела сказать, что…
– Ясна, у нас мало времени, на разговоры его совсем нет. Внизу нас с тобой ждет Ингедай. Он поможет нам.
– Что?! – удивленно воскликнула девушка. – Кто ждет? И почему это нас? Я никуда с тобой не пойду!
– Ясна, не глупи! Ты нужна мне, я не могу без тебя. Я здесь, чтобы забрать от этого ужасного Амьера.
– Нет, он мой муж! Уже ничего нельзя изменить! А вдруг я уже беременная, Аруан? Как тогда быть? Такая я тебе нужна?
– Беременная? – неприятно ухмыльнулся Аруан. – А покажи запястье, Ясонька. Что, не хочешь? Потому что там чисто? Да, не смотри так на меня, я все про тебя знаю.
Ясна бросила взгляд на сжавшуюся служанку – несомненно, это она рассказала все Аруану.
– А если бы на запястье были руны, ты пришел бы за мной? Или я нужна тебе только непорочная?
– Ясна, что об этом говорить, главное, я здесь и увезу тебя далеко, он не найдет. Мы спрячемся от всех на юге, там когда-то обитали наши предки и, думаю, что-то осталось от них, где мы сможем жить.