Тяжело вздохнув, Ясна отбросила одеяло и дотянулась до бокала на туалетном столике, выпила содержимое и поставила обратно. Хорошо, что пойло не было противным. Закутавшись обратно в кокон, она опять вернулась мыслями к Амьеру. Теперь она прекрасно знала, что такое приятное женщины находят в поцелуях и не только в них. Муж за это время наглядно, постепенно посвящал ее в чувственные наслаждения, она с восторгом откликалась на его ласки, подчинялась его рукам, губам, ей почти всё нравилось, доставляло удовольствие, заканчивающееся взрывом невыносимого наслаждения. Но не всё, было то, что Ясна никак не могла принять, пыталась отказаться, но всё же уступала мужу. Амьер, надо отдать ему должное, очень редко настаивал на том, что жене категорически не нравилось.
А, в общем, ее жизнь с Амьером в этом доме была совсем даже неплохой. То, что было в замке и то, как они жили здесь, разнилось, как белое и черное. Нет, Амьер не стал враз добрым и приятным в общении мужем, но Ясна перестала его бояться, да и как можно бояться того, кто прекрасно знал, как довести ее до умопомрачительного блаженства, играя чувственные мелодии своими руками и губами на ее теле, которое он знал теперь лучше, чем она.
У Ясны никогда не было подруг, но она познакомилась с такими же женами волеронов, как и она. Амьер теперь брал ее с собой на различные мероприятия в пределах квартала волеронов. Как он говорил, выводил ее в свет. Они посещали театр, балы, званые вечера, которые, оказалось, давали не так уж и редко волероны, но для избранных, люди туда не допускались. Из людей княжества там были только жены волеронов. С ними Ясна не то, чтобы подружилась, но поддерживала отношения. Волеронки держались с женами из княжества не то, чтобы оскорбительно или пренебрежительно, а отстраненно, были вежливы, но близко к себе не подпускали. Амьер не позволял жене выезжать никуда без него, но не возражал, если гостьи приезжали к ней. Женские разговоры о модных платьях, ювелирных украшениях, которые им дарили мужья, рукоделии, домашних заботах не утомляли Ясну, она в них находила какое-то удовлетворение. Теперь она тоже жена, должна вести дом, заботиться о муже, всегда прекрасно выглядеть для него. Никто, кроме Ясны не был в горном государстве волеронов и первое время ее настойчиво расспрашивали о Лаберии. Но девушка отговорилась тем, что была там недолго и почти ничего не видела, сидя в закрытом замке и не знает о жизни волеронов в их родной стране.
Амьер не возражал, если ее кроме новых подруг навещали также выздоровевший отец и новоявленный дед.
Деда Ясна увидела в первый раз почти три месяца назад, он пришел к ним на обед, на следующий день, после того, как она навестила тогда больного отца. Высокий, без единого седого волоска в густой гриве на голове, статный, улыбчивый, с вкрадчивым, бархатным голосом, дед произвел на Ясну большое впечатление. Она поняла, почему ее бабушка как в омут кинулась в объятия этого волерона. Дед сказал, что он в восторге от красавицы – внучки и что она очень похожа на его мать. Общение с дедом было легким, приятным, он с искренней заинтересованностью расспрашивал ее о детстве, жизни в поместье, дружбе с Аруаном, смерти матери, было затронуто и ее спешное и неожиданное замужество. Ясна сама не понимая как, рассказала по большому счету чужому человеку, все о том, как выдали без ее согласия замуж и даже стыдные подробности ее договора с Аруаном. Амьер молчал и внимательно слушал, а Ясна даже забыла, что он сидит рядом и слышит ее исповедь. Но он прервал ее, когда она собиралась рассказывать дальше. Амьер твердо сказал Тройсу – теперь за нее отвечает он, а значит все, что было когда-то и происходит сейчас между ним и Ясной только их личное дело, и он не хочет, чтобы его жена делилась этим с кем-либо.