Тройс задумчиво несколько минут рассматривал смущенную своим откровенным рассказом Ясну и мрачного Амьера. Затем светло улыбнулся и перевел разговор на дом, в котором теперь живет Ясна, затем деликатно посоветовал ей обратиться к портнихе, которая обшивает волеронок. Обещал свою помощь, если вдруг у нее будет большая загруженность и она откажет Ясне. Девушка решила, что деда, судя по тому как он одет, обшивают самые лучшие и модные портные. Ясне потом весь гардероб сшила портниха, которую посоветовал дед.
После обеда Амьер и Тройс ушли в кабинет и долго что-то обсуждали. А после того, как уехал дед, муж отвез Ясну к отцу и позволил ей забрать вещи, которые ей были дороги и кое-что из одежды, чтобы переодеваться, пока ей шьется полный гардероб.
Потом, когда отец выздоровел, он стал сам приезжать в гости к Ясне, удивительно, но Амьер не был против этого. Отец пытался тоже расспрашивать ее о жизни с Амьером, но Ясна не спешила делиться с ним подробностями, незачем это было делать – беспокоить отца. Тем более, что ее семейная жизнь налаживалась. Амьер не позволял ей выходить без него из дома, не вывозил никуда из квартала волеронов, но, несмотря на это, ее жизнь теперь отличалась от того, что было с ней в замке. Муж не вмешивался в ее заботы, хлопоты по дому, да и здесь его помощь не была нужна. Хотя и служанки, кухарка, обслуга были волеронками и волеронами, они никак не выказывали своего пренебрежительного отношения к людям, тем более к хозяйке, жене своего господина.
Тройс иногда навещал их с мужем. Пообщавшись с Ясной, закрывался в кабинете с Амьером, частенько к ним присоединялись еще волероны. Иногда из кабинета доносился гул яростного обсуждения, видимо, каких-то проблем. Ясна знала, что Амьер метался в горы и обратно, встречался с волеронами. Раза три к ним приходили высокие княжеские должностные лица, их она знала, они бывали в отцовском доме. И приходили они через зеркала, что очень удивляло девушку. У Ясны создавалось впечатление – что-то назревало, и это накрывало ее предчувствием надвигающегося несчастья.
Все вроде бы было хорошо, но последнее время Ясну не оставляло чувство затишья перед бурей, ее душу временами саднило от непонятной тоски и сердце заходилось в ожидании невзгод. Вот и сейчас ее окатила холодом волна необъяснимого, мучительного, неясного предвестия беды.
Ясна попыталась загнать вглубь неясную, саднящую тоску и выбралась из кровати, накинула халат на обнаженное тело и хотела вызвать служанку, но не успела. Дверь резко распахнулась и на пороге возник Амьер. Его вид всколыхнул в душе Ясны все ее страхи ожидания беды.
– Ты еще не встала?! – воскликнул Амьер, врываясь в спальню. – У тебя совсем немного времени, чтобы собраться.
– Куда собраться, зачем? – спросила побелевшая Ясна.
– Ты уезжаешь к своей бабке в обитель вашей богини. Даже не смей возражать!
Он подошел к гардеробной и, открыв дверь, стал выбрасывать одежду Ясны на кровать.
– Амьер! Что ты делаешь?
– Быстро выбери то, что тебе может понадобиться на первое время, – сказал мужчина, оглядываясь на Ясну, – бери с собой больше теплых вещей, знаю, какая ты мерзлячка.
Вошла служанка и Амьер обратился к ней:
– Помоги одеться госпоже, собери для нее в дорогу теплые вещи. Я приду через полчаса.
Сказав это, он быстро вышел.
Ясна опустилась прямо на пол, ноги не держали ее. Вот и случилось что-то страшное, не зря так болела ее душа в каком-то предчувствии.
– Госпожа, – служанка подошла к Ясне и помогла встать ей на ноги, – вам надо быстро одеться, я помогу.
– Нет, – ответила Ясна, – я оденусь сама, ты собери одежду пока.
Пока Ясна одевалась, в голове билась мысль – как мало было у нее счастья, пусть и призрачного, больше надуманного. Но все же эти три месяца были не самыми плохими в ее жизни.
Через полчаса пришел Амьер, сказал, чтобы Ясна надела шубу, теплые, на меху сапоги, накинула на голову шаль. После того, как она оделась, подхватив кофр с одеждой Ясны, взял ее за руку и быстрым шагом повел в «зеркальную комнату». Ясна еле успевала за мужем, ей приходилось почти бежать, тяжелая шуба мешала, ей было жарко.
– Амьер, – взмолилась она, вконец запыхавшись, – подожди, прошу тебя. Что случилось? В чем я опять виновата, за что ты меня наказываешь? Или опять хочешь от меня избавиться?
Амьер запнулся и остановился, развернулся к Ясне и удивленно произнес:
– С чего ты решила, что я наказываю или избавляюсь от тебя?
– Это первое, что мне пришло в голову, когда ты сказал о том, что отправляешь в обитель Матери Заступницы.