Глава пятнадцатая
Ясна отложила пяльцы и плотнее закуталась в теплую большую шаль, подумала, что надо опять протопить печь. На дворе уже середина зимы, морозы крепчали с каждым днем, а она теперь не любила зиму. Раньше Ясна и не подозревала, что такая мерзлячка, в родном доме всегда было тепло, если надо было выходить на воздух, тепло одевалась, куталась в меховую шубу. А в сильные морозы и в метель она и носа не казала на улицу, поэтому зима когда-то не была для нее в тягость, свои прелести были и в ней. Например, игры в снежки, катание на салазках с горы, или по замершему пруду. Но после стылого, угрюмого замка Амьера теперь она постоянно мерзла и не любила холод в любом его проявлении, а зиму стала просто ненавидеть.
Почти две недели назад она и еще две девушки приехали в обитель Пресветлой Матери Заступницы. До глухого, высокого забора, огораживающего обитель, их на санях доставил мужик, высадил перед мощными деревянными воротами, скованными железными обручами, постучал в ворота. Открылось небольшое окошко, в нем показалось женское лицо в черном платке, закутанном до глаз. Мужик что тихо сказал, голова кивнула и закрыла окошко. Заскрипели ворота и открылась одна половинка, вышли две женщины в черных, свободных одеяниях, закутанные в большие платки, больше напоминающие толстые пледы, из-под них на лбу выглядывала белая полоска кружевного платка, натянутого до самых глаз. Мужик взгромоздился опять в сани и, тронув вожжи, осторожно развернулся и поехал в обратный путь. Женщины поманили за собой девушек.
Войдя вслед за жрицами в обитель, Ясна и девушки увидели, что ее окружают еще один частокол забора, но уже не такой высокий и сплошной, их провели через калитку во двор дома. Он был выполнен в виде буквы «П», одноэтажный, окрашенный в белый цвет, с тремя входами – один посередине, два с торцов. Из средней части дома вышла женщина и поспешила к гостьям, она подошла к Ясне и, обняв ее, проговорила:
– Ясочка, внученька моя, как я же рада тебя видеть.
– Бабушка? – удивилась девушка.
Велеока (а это была она) выпустила из объятий внучку и, отойдя на шаг, с улыбкой рассматривала Ясну, та тоже с любопытством смотрела на бабушку. Ясна ожидала увидеть старую, хмурую, строгую женщину. Но бабушка не выглядела на свои года, это была вполне цветущая, еще достаточно молодая, красивая женщина, на вид ей можно было дать не больше сорока лет. И как она безошибочно узнала ее среди трех девушек?
– Ой, что это я, – всплеснула руками бабушка, – вы же замерзли, устали, есть, небось, хотите. Пойдемте быстрее внутрь дома.
Ясна уже не чувствовала ног от холода и с радостью последовала за бабушкой.
Внутри дом встретил их теплотой, чистотой и запахами сдобы. Их привели, по-видимому, в столовую или в гостиную, где посередине стояли стол, стулья возле него, вдоль стен стояли лавки, ажурные этажерки, полки с книгами. Этого Ясна не ожидала, она думала, что в обители все будет аскетично, строго, холодно. Но на полу лежали разноцветные домотканые половички, на лавках с резными спинками обнаружились мягкие подушки, льняные, вышитые, вязаные крючком салфетки были разложены везде, создавая уют и домашнюю обстановку. Жрицы скинули свои одеяния и оказались в простых, чистых платьях немарких, приглушенных расцветок, головы были покрыты платками так, что не выбивалось ни волоска.
Девушек, после того, как они сняли верхнюю одежду, усадили за стол, накрытый красивой скатертью, тут же жрицы стали приносить и выставлять на стол блюда, и на вид, и по запаху очень аппетитные. Наевшись сытной, вкусной пищи, гостьи стали клевать носами, сказалось, видимо, то, что они замерзли по пути в обитель, а также внезапная и непонятная разлука с мужьями, заставившая их переживать и нервничать.
Ясну и двух ее спутниц отвели в небольшие, уютные комнаты, где их ждали кровати с мягкими, теплыми перинами и одеялами. Вот в этих комнатах они и жили уже две недели.