Целых две недели в неизвестности, постоянном изматывающем, томительном ожидании хотя бы вестей от мужей. Но за это время никто не приезжал в обитель. Она находилась далеко от какого-либо поселения, к ней вела узкая просека, вырубленная среди бескрайнего, густого леса. Зимой эта дорога заносилась снегом, и подъехать было трудно даже на санях. Жрицы еще осенью делали запасы, чтобы протянуть до весны, когда можно будет наведаться в ближайшее село или к ним приедут с провизией. Но, судя по тому, как сытно и разнообразно питались в обители, никто и не думал строго экономить на еде. Значит, запасов хватает и голод им не грозит. Но обитель жила не только привозимыми продуктами, большей частью овощами, мясом, молоком жрицы обеспечивали себя сами. Выручали и собранные в лесу за лето и осень грибы, ягоды.
Ясна не так себе представляла жизнь в обители, она думала, что в мрачных, сырых, холодных кельях, жрицы бьют поклоны богине, едят только сухой хлеб и пьют сырую воду, ну, в крайнем случае, квас. А действительность оказалась иной. Жрицы с утра до вечера были заняты работой, которой хватало в большом хозяйстве, ели и пили сытно, жили в уютных, теплых комнатах. И не так уж редко в доме и на улице звучал смех. Конечно, были и посещения храма, и круглосуточно там кто-либо находился, молясь, прося прощение и вознося благодарность богине. Но эти бдения жрицы проводили сменяя друг друга, а остальное время от службы они жили простой жизнью, обеспечивая себя и обитель необходимым.
Гостьей не заставляли участвовать в наведении порядка, готовки еды и уж тем более ухаживать за многочисленной живностью. Даже в их комнатах прибирались жрицы, девушки только спали, ели, гуляли, впрочем, немного и недолго, так как стояли морозы, занимались рукоделием, читали, библиотека в обители оказалась разнообразной и многочисленной. А еще они безумно скучали по мужьям, беспокоились о них, безвестность приводила их в отчаянье. Жены волеронов оказаались симпатичными, общительными, но внешне противоположными, невысокую, синеглазую блондинку звали Злата, а высокую, кареглазую темно-русую девушку Мира. Держались Ясна и девушки вместе, много времени проводили в разговорах о волеронах, делились о том, что знали о них. Оказалось, что больше всех знала Ясна, и она посчитала нужным рассказать все. И не только то, что знала, но и поделилась своими подозрениями и предположениями. Правда, Ясна не стала посвящать нежданных подруг в подробности своей семейной жизни. Удивительно, но девушки стойко перенесли все, то страшное, что узнали от Ясны. Они были влюблены в своих мужей, верили им, получали от них только любовь и ласку и не хотели видеть в них неведомых зверей. Но все же мимо них не прошли тени тайн волеронов и девушки верили Ясне. И еще всех трех объединяло то, что у них не было детей. Если Ясну Амьер заставлял пить зелье, то мужья ее невольных подруг уговаривали пить зелье, объясняли им, что с детьми надо подождать, но они у них будут, может даже и скоро. И им не грозили прервать беременность.
С бабушкой Ясна тоже много общалась. Хотя такую на вид молодую женщину трудно было называть бабушкой. Ясна поинтересовалась у нее, отчего же так молодо та выглядит, но Велеока только рассмеялась. Бабушка расспрашивала Ясну, но сама не хотела рассказывать о своей жизни. Но все же на осторожный вопрос о тете, дочери бабушки, та ответила, что ее отец Тихон Леден. Ясна честно и открыто рассказала все о своих отношениях с мужем, ей так хотелось поделиться с близким и родным человеком о своей нелегкой доле. Бабушка пожалела ее, приласкала, но высказалась, что Ясна во многом виновата сама, но тут же оговорилась, что и она в молодости наделала много ошибок.
Сегодня бабушка была занята, а Ясне нужно было поговорить с ней, посоветоваться. Вполне возможно – то, что сегодня утром ей пришло в голову неправда. Ясну уже три утра подряд тошнило, а вчера она чуть не упала от того, что внезапно закружилась голова. Вспомнив, когда у нее последний раз были женские дни, девушка пришла в ужас. Выходило, что они должны были начаться еще три недели назад. Это же не могло быть то, что она стала подозревать сегодня утром? Она ведь пила зелья, ни одного не пропустило. Как такое могло случиться? Или все же это не то, что она думает? Мало ли почему нет женских дней, может она простыла или просто ошиблась в расчетах. Да нет, в подсчетах она не ошиблась. О, боги, что же теперь будет? Одно Ясна решила за это утро точно она не даст убить своего ребенка, если для того, чтобы сохранить жизнь еще не родившемуся ребенку, понадобится остаться здесь, в обители, она останется и не вернется к Амьеру! Бабушка, Ясна была уверена в этом, поддержит ее и укроет от гнева мужа.