Обедала Ясна в обществе волеронов, отец уехал сразу же после завтрака. Она попыталась разговорить гостей (или они здесь не гости?), но волероны вяло и неохотно отвечали на вопросы и частенько отговаривались тем, что пусть ей Амьер все объяснит. Но Амьера рядом не было, а Ясне хотелось узнать, что случилось с ее подругами по обители. И как удалось Аруану и незнакомому волерону увидеть обитель? Конечно, Аруан мог примерно знать где находится обитель, но увидеть ее не мог. Неужели Злата указала ему точное расположение обители, подвела прямо к забору? И что теперь будет с ней после того, как она предала? Амьер такое может не простить, но ведь Злата жена его соратника. Может все обойдется и Злата вернется к мужу, она так стремилась к нему?
После обеда и небольшой прогулки, во время которой за ней неотступно следовали двое волеронов, Ясну сморило и она уснула спокойным сном в своей девичьей спальне. Проснувшись, Ясна выяснила, что Амьер не приехал (или не прилетел?), прошел ужин, наступила ночь, а муж так и не появился.
Глава двадцатая
Шли дни, Амьер не навещал ее, правда, прислал Ясне наспех написанную записку, в которой сообщил, что его завалили делами, но как только он освободится, то сразу же приедет. Отец и Тройс так же не показывались, но каждый написал по записке, что им некогда, но вскоре навестят ее. Ясна разозлилась – они что, сговорились? Нет, она конечно, понимала, что в связи со сложившийся ситуацией им, скорее всего, и правда некогда, но все же…
Ясна скучала по Амьеру, ей хотелось его увидеть, да и что уж там скрывать от себя, ей так не доставало его объятий, она тосковала по его губам, по его рукам. А он так же скучает по ней?
Беременность не особо беспокоила Ясну, только несильно тошнило по утрам, да грудь стала немного чувствительной. Она с удовольствием гуляла, благо погода стояла чудесная, но ее везде сопровождала охрана из волеронов. Ясна не возражала, еще раз быть похищенной не очень-то хотелось.
На исходе пятого дня Ясна ужинала с волеронами, которые, похоже, жили здесь постоянно, в столовую неожиданно ворвался Амьер. Вот именно ворвался – дверь распахнулась и со стуком отлетела к стене, а в комнату стремительно шагнул Амьер. Ясна радостно взвизгнула, выскочила из- за стола и ринулась к мужу, тот чуть ли не бегом бросился ей навстречу, подхватил на руки и устремился из столовой. Обнимая мужа за шею, Ясна поверх его плеча бросила взгляд на волеронов и, увидев круглые от изумления глаза, счастливо улыбнулась.
Амьер успокоился только после полуночи, зацелованная, заласканная Ясна обессилено лежала на его плече.
– Помнишь, что было на этой кровати когда-то? – спросила Ясна, лениво водя пальчиком по груди мужа. – Как ты со мной поступил, сделал мне больно, помнишь это?
– Зачем ты сейчас вспоминаешь о том, что было когда-то в твоей спальне? – ответил недовольно Амьер. – Хочешь услышать от меня, что я негодяй? Так это правда и для тебя это не новость. Или хочешь, чтобы я сказал – прости меня? Что ж, слушай – прошу, прости меня, Ясна.
Ясна приподнялась и заглянула в глаза Амьера.
– Ты говоришь искренне или только чтобы сделать мне приятное?
– Ясна, прекрати, – поморщился Амьер, – я исправил то, что натворил тогда, тебе же хорошо со мной в постели? Или сегодня я был недостаточно ласков, раз ты решила среди ночи выяснить отношения между нами?
– О, ты был так хорош, что придется утром прятать следы твоей страсти, – улыбнулась Ясна, – и даже не знаю, смогу ли встать на ноги.
– Встанешь, куда ты денешься, – улыбнулся в ответ Амьер, – далеко не в первый раз у нас такая бурная ночь.
– Да, но сейчас я жду ребенка, – помрачнев, ответила Ясна, поднимаясь и усаживаясь на кровати, подтянула к груди одеяло, – и совсем забыла о предупреждении лекаря.
– А, да, он что-то говорил о том, что исполнение супружеских обязанностей могут спровоцировать выкидыш.
– Ты совсем не хочешь ребенка? – тихо спросила Ясна, страшась услышать ответ.
– Ясна, – вздохнул Амьер, – я устал, и у меня совсем нет желания в чем-то тебя разубеждать, утешать. Я уже сказал – пусть этот ребенок родится, я не буду этому препятствовать. Но большего от меня не жди, я пока не ощущаю никаких чувств к этому ребенку.