— Просветления?
— Вот-вот.
— Это верно, Мирра прямо-таки дышит светлыми заповедями, и живёт так по-настоящему. Не принуждая себя, не борясь с соблазнами.
— Да. И ей по началу грустно было. Агна её утешала. Потом в знак дружбы решила чётки свои с ней разделить. Но двое чёток слишком маленькими получились. Так что, Вилма их надоумила носить, как браслет, и не мучиться.
Герти вспомнила эти тонкие браслетики. Состояли они из мелких деревянных бусин на нитке, и были настолько неприметными и милыми, что казались чем-то неотъемлемым от двух подружек, будто части тела.
— Господин Кай, наверное, уязвился и браслетик её перервал. Из вредности, — последние слова Бенедикта произнесла почему-то без осуждения.
«Будто это само собой разумеется, что всякий может испортить вещь другого».
— Зачем ему Агна? Она вон как расстраивается.
— Зря. Лучше бы уступила, — Бенедикта шмыгнула носом и окончательно успокоилась.
«С этой спорить бесполезно. Клятый их зов,» — она не задумываясь дотронулась до кулона под платьем.
В ту ночь у Герти разболелась голова. Она легла на тюфяк и уснула, не дождавшись рассвета. Ей приснился балкон, выходящий во внутренний двор замка Кёрбер, с перилами, покрытыми корочкой льда. Герти вцепилась в них пальцами. Лёд обжигал кожу, но она не могла отойти.
«Это будет предательством».
Она не смела закрыть ладошками уши, чтобы не слышать лязганье металла и отрывистые крики. И не могла заставить себя посмотреть на происходящее внизу. В ожидании неизбежного она считала кирпичики на сторожевой башне, которая высилась впереди над выездными воротами. Потом опомнилась и начала молиться сразу Светлым и Тёмным. А потом закричала Одиль…
Герти проснулась.
В течение нескольких минут она приходила в себя, вспоминая, что давно уже сбежала из родного замка. Память услужливо подкинула подробности вчерашнего дня. Герти вскочила с кровати с одной лишь мыслью:
«Надо найти Агну, и спросить про браслет».
Но упрямой блондинки нигде не было. Ни в кровати, ни в комнатах. И никто её не видел.
«А может, просто не хотят рассказывать».
Днём Герти встретила Мирру и завела разговор о браслетах. Ей хотелось понять, что в них особенного?
Мирра пожала плечами и ответила, что бусинки эти, как и все предметы храмового обихода, освящены его Светлейшеством и окроплены водой из храмового источника. Герти попросила посмотреть поближе, и ничего особенного не заметила. Разве что пах браслет чем-то мятным.
«Как мой кулон. Он тоже, кстати, из дерева,» — Девушка отстала от ничего не понимающей Мирры и быстро пошла в сторону кабинета Ларса. — «Но вряд ли мастер стал бы связываться с освещёнными деревяшками. Нет, дело в пропитке».
Во время занятий она то и дело возвращалась мыслями к таинственному веществу.
— Не беспокойся, защита будет действовать, как минимум, десять лет, — ответил вдруг Ларс, прервав диктовку на середине предложения.
От неожиданности кончик пера в пальцах Герти замер. Натекла клякса. И надо было срочно обдумать сложившееся положение.
«Да с ними просто опасно ссориться! Любое противодействие прочтут в голове, как в книге, и пресекут ещё на моменте обдумывания,» — Герти закусила губу.
Ларс промолчал и продолжил диктовку. Но мысли о веществе не давали Герти покоя.
«Лет десять Мирра и Агна будут защищены от вампирского зова Кая. К тому моменту надо будет обязательно всё разузнать… А может быть, я не права? И их сила действительно в вере? Как бы то ни было, хорошо, что есть время,» — Герти уткнулась в журнал, и постаралась с головой уйти в детали нового эксперимента.
Перед рассветом Ларс и Кай велели собраться девушкам в церемониальном зале. Пришли все, даже те, кто в это время должны были спать или помогать Латгард с кухонными делами. Приковыляла и сама старуха со своим Эберхардом, которого Герти в последнее время почти не видела в коридорах замка.
— Как вы знаете, мне скоро исполнится 1000 лет, — Ларс ходил перед выстроенными в ряд людьми, заложив за спиной руки, и не выглядел особо радостным. — По мне так это будет обычный день.
— Один из тысячи таких же. Скучный до безобразия, — съёрничал Кай. Он устроился в одном из двух каменных тронов, которые остались, по всей видимости, от последней королевской четы, жившей в этом замке.