— Пошли-пошли. Видишь, как стемнело? А в темноте, сам знаешь, кто водится.
— Призрак бастардихи? Я больше не верю в эти сказки.
— Я про других. В кухне опять говорили про тёмных тварей. На дороге в Иккериц убили торговца сырами, а его жена бесследно пропала. На шее у него две дырки. Понимаешь, что это значит? Иккериц совсем рядом. — Женщина осенила себя кругом и зашептала молитву. — Светлые, защитите.
— Пусть только сунутся к нам мерзкие кровососы! Отец нашпигует их серебром, как утку на Тёмное сочетание, — хохотнул мальчишка.
Герти замерла.
И решила не показываться брату на глаза.
Она вспомнила, что в детстве учила франкский язык. Поэтому из Кёрберского леса прямиком помчалась не в Тан, а на запад, к границе с Франкией.
Вот только ей надоели вонючие города, преступники с их неоправданной жестокостью. Изматывающее желание убить убийцу и невозможность сделать это — слишком частые смерти могли привлечь охотников, которых за последние годы изрядно развелось. Герти постоянно их встречала, узнавая по характерному запаху чеснока.
Во Франкии она решила какое-то время пожить в лесу, всё же язык она знала из рук вон плохо. Там она впервые увидела Рафаэля — юного пастушка, весёлого и неиспорченного.
Несколько ночей Герти следила за ним, не решаясь выйти из леса. Она даже придирчиво осмотрела собственное платье и, найдя его изрядно изношенным, стащила женскую одежду с одного из дворов. Вместо тряпочек Герти оставила золотую монету.
Герти влюбилась в пастушка, и когда, наконец, появилась перед ним, поняла, что позвала его, сама того не желая. Позднее она осознала, что для зова надо немножко влюбиться. Хотя бы на мгновение. Найти в человеке какую-то привлекательную черту и восхититься ею.
От этого знания, на сердце скребли кошки. Особенно, когда она вспоминала, скольких человечек звал Кай… И Ларс.
Встречи с Рафаэлем помогали забыть вампиров, которые её ранили, каждый по-своему.
Летом Герти приходила к пастуху каждую ночь. Зимой Рафаэль начал уходить на охоту, но не для того, чтобы принести домой дичь, а лишь для ночных встреч с лесной богиней. Так он её называл.
Рядом с ним Герти была счастлива долгие годы. А потом Рафаэля женили. Какое-то время Герти ещё виделась с ним, не желая отпускать. Но однажды решила убрать свой зов полностью. И увидела, что её мужчина испытывает вину.
Герти ушла из того леса. И больше старалась не привязываться к людям.
В последующие годы она успела пожить во всех странах Света. И даже побывать в Цине — там всё казалось необычным, но ей понравилось. В каждой стране она находила что-то хорошее. О плохом старалась не думать.
Память старательно стирала обиды и разочарования. А вот свобода оказалась с привкусом одиночества.
Зачем она решила вернуться в Рёссен и отыскать акведук Аруниума?
Наверное, впервые за пол столетия ей захотелось поговорить с существом, которое бы поняло её. И от которого не пришлось бы прятать свою истинную сущность.
Рёссен встретил Герти тишиной и страхом.
Люди боялись ночи и торопились спрятаться за стены домов. Она сама всё ещё помнила свой страх перед тёмным лесом и еле заметно вздрагивала от внезапных криков хищных ночных птиц.
До Квилинбрука, выстроенного на руинах Аруниума, оставалось всего ничего. Впереди горел костёр. А слева в лесу паслись коровы, которых она могла напугать. Герти пошла по дороге и очень надеялась, что люди не обратят на неё внимания — до рассвета оставался час.
Но её заметили. И эти парни вовсе не хотели накормить её или помочь. В них чувствовалась агрессия и похоть.
«Не повезло им».
Через минуты она стояла у стройного дерева, а бритоголовый приближался к ней мягкой походкой.
«Должно быть, он — хороший охотник,» — Герти сделала собственный взгляд невинно-испуганным и обхватила руками ствол молодого дуба.
«Жертва всегда ищет опору. А я ведь жертва? Во всяком случае, такой они хотят меня видеть,» — от этого движения грудь её выпятилась вперёд. А «охотник», который уже нависал над ней, поднял руку к завязкам плаща и потянул за шнурок.
Плащ упал на траву.
Она же отвернула голову — смотреть на этого Вига было противно. Хотя между ног уже тлело и плавилось.
«Давно я не была с мужчиной. И надо, наверное, воспользоваться случаем. Чтобы при встрече с Ларсом иметь холодную голову и не наделать глупостей».
Кто ж знал, что они — насильники?
«Бедняжка Зельда. И прочие…» — удовлетворив обе свои потребности, Герти вышла к мосту, на котором никого не было. Она долго прислушивалась к шелесту трав на ветру, треску сверчков, бурлению воды внизу…