За следующую секунду Герти успела пересечь комнату, поправить соскользнувший с головы капюшон, усесться на подоконник, с силой оттолкнуться ногами и прыгнуть, забирая влево, на двускатную крышу, покрытую деревянными балками и соломой.
Позади кто-то взвизгнул — кажется, Каю не повезло, и он-таки столкнулся с кем-то из людей. Послышался звон подноса, битой посуды и его ругательства. Но уже через пару мгновений, вампир, придерживая шляпу рукой, вылетел из окна и следовал за Герти.
Ларс спрыгнул вниз, на мощёную улочку.
«Самоубийца,» — Герти последовала за древним, хотя не верила в его выбор.
И зря — впереди тянулся широкой проспект с фонтанами, по которому совершали ленивый променад зажиточные горожане. Герти с радостью разогналась, и остановилась только тогда, когда впереди показалась ажурная изгородь, увитая цветущим виноградом. Вампиры по очереди вскарабкались на кованный забор и спрыгнули в чей-то тенистый сад. Там они затаились в кустах до самых сумерек.
Детям ночи могли долго молчать и не двигаться. Внутри сада белели стены большого дома, по двору которого ходили домочадцы, их дети, слуги и пара павлинов. Вероятно, троица попала в жилище какого-то сановника или разбогатевшего купца. У ворот на привязи ворчала собака, но, толи не чуяла вампиров от старости, толи Ларс успокоил животное — зверюга зевала и не привлекала внимания хозяев к не званным гостям.
Через час стемнело настолько, что самый последний любитель свежего воздуха, отмахиваясь от комаров, отправился в дом. Город засыпал. Вампиры выждали ещё час и решились выбраться со двора.
Все они плохо знали Квилинбрук, но что-то подсказывало, что двигаться надо по направлению к бедным кварталам, расположенным, как правило, на окраине.
Мелкими перебежками, скрываясь в тенях, вампиры добрались до узкой крепостной стены и вскарабкались наверх в том месте, где образовался временной пробел между караулами. Охотники, конечно, озаботились караулами и снаружи, и у беглецов было всего несколько мгновений, чтобы спрыгнуть со стены и, оставаясь незамеченными, сбежать с холма, на котором стоял городок.
Оставалось только пересечь реку и оказаться в лесу, где только на первый взгляд проще было спрятаться. Ещё на стене вампиры заметили, что то тут, то там, на добрые мили горели костры.
Их ждали.
— В обход, — вампиры побежали вдоль реки.
Это была длинная ночь, в течение которой они редко останавливались, и всё время были настороже. Нельзя было пугать животных и птиц. Следовало прислушиваться к звукам ночи и запахам, чтобы не наткнуться на крупное животное или человека.
Только ближе к утру беглецы убедились, что окончательно оторвались от опасности, и позволили себе догнать и выпить оленя.
А потом упали в глубокий овраг, укрывшись для надёжности двумя плащами. Все трое устали, саднили лица и те участки кожи, на которые попадали солнечные лучи.
Мужчины сразу заснули, а Герти ещё какое-то время ворочалась, пытаясь устроиться поудобнее. Но вскоре сон сморил и её.
После заката бег снова повторился. Короткие летние ночи не позволяли преодолевать привычные расстояния. По прикидкам Герти дорога до замка требовала ещё пару-тройку ночей. А так не терпелось добраться до безлюдного места! Где не пришлось бы беспокоиться об охотниках. Где можно было охотиться самой и не думать о последствиях внезапной встречи с людьми. Герти хотелось свободы, хотя бы на время.
«Передохну у них, а после снова отправлюсь странствовать».
Перед рассветом Кай нашёл брошенную берлогу. До солнца оставалась пара часов, но все устали бежать, и не хотели беспокоиться, найдётся ли ещё по пути хорошее убежище?
Герти умылась в ручье, достала из поясного мешочка маленькую щётку с отломанной ручкой, и принялась вычесывать свои спутанные волосы. Плащ она оставила в берлоге, а деревянные башмаки пришлось сбросить в дороге — слишком уже мешали быстро бежать.
Кай и Ларс таскали в берлогу ветки и траву — раз уж нашлось отличное место для ночёвки и оставалось время, почему бы не устроить себе мягкую лежанку?
Герти сидела на мшистом камне и не торопилась укладываться.
— Хочешь, заплету косу? — предложил Кай.
«Как тогда?» — хотела спросить Герти, но смолчала. К чему ворошить прошлое?
— Угу, — она и правда хотела, чтобы чьи-то руки гладили её по голове, пропускали гладкие волосы сквозь пальцы и плели потом косу длинную, бесконечную…