Антуан поклонился Катрин. Он чувствовал себя так, словно ему протягивают чашу с ядом, чтобы ускорить принятие им нужного королеве-матери решения.
Лицо Катрин оставалось бесстрастным, но смысл ее слов казался следующим: «Сделайте меня после смерти короля регентом Франции, а сами примите должность наместника… или смерть».
Покинув ее, Антуан долго ощущал на своем теле липкий пот страха.
Катрин находилась в покоях короля. Ослабший Франциск лежал на кровати. Мария, встав, обратилась к королеве-матери.
— Мадам, Франциск очень устал. Он хочет спать.
Катрин вежливо улыбнулась.
— Я не утомлю его. Я лучше, чем кто-либо, знаю характер его болезни и как ее следует лечить. Я хочу поговорить с ним и прошу Ваше Величество оставить нас ненадолго одних.
— Мадам… — начала Мария.
Но Катрин подняла свою белую руку.
— Покинь нас… всего на десять минут. Я уверена, тебе надо многое сказать твоему дяде, герцогу. Понимаешь, мы с Франциском хотим побыть одни.
— Но Франциск сказал…
Франциск чувствовал себя плохо; он во всем уступал жене, но все же ощущал власть матери.
— Если ты хочешь, чтобы я ушла, Франциск, я сделаю это.
— Конечно, он хочет. Это всего лишь маленький разговор между матерью и сыном, дочь моя. Герцог искал тебя.
Поколебавшись, Мария поклонилась и ушла.
— О, да она — маленькая надзирательница! — сказала Катрин. — Она не желает оставлять своего племянника наедине с его собственной матерью!
— Это потому, что она хочет быть со мной, заботиться обо мне, когда я болен.
— Конечно, конечно. Не вставай, дорогой сын. Лежи спокойно. Ты можешь выслушать меня лежа. У тебя сегодня больной вид. Я должна достать для тебя целительную настойку. Космо приготовит для тебя что-нибудь. Кажется, микстура Рене тебе больше не помогает. Одну минуту.
Она подошла к двери и открыла ее. Там стояла Мария.
— О, моя дорогая дочь, — с улыбкой сказала Катрин, — не стой в коридоре. Здесь сквозняк, он вреден для здоровья. К тому же тебя ждет господин де Гиз. Не разочаровывай его.
Катрин проводила взглядом смутившуюся Марию; девушка очень медленно, с достоинством удалилась по коридору в направлении покоев герцога.
Катрин закрыла дверь к вернулась к кровати.
— Ты взволнован, мой мальчик. Тебя что-то тревожит. Скажи своей маме.
— Меня ничто не тревожит, мама.
— Дяди твоей жены не считаются с ограниченностью твоих сил. Тебе следует отправиться в самый тихий из твоих замков, отдохнуть там, гуляя по зеленым лугам с женой. Ты должен на время освободиться от государственных дел, развлечься.
— О да! — охотно согласился Франциск.
— Я все организую. Твоя мама проследит за тем, чтобы ты получил удовольствие от каникул.
— Если бы это было возможным!
— Обещаю, ты отдохнешь, сын мой.
Она положила прохладные руки на его горячую голову. Как билась жилка на виске!
Франциск поднял глаза и посмотрел на Катрин, как он делал это, когда был маленьким мальчиком.
— Мама… у меня болит голова… и все тело.
— Франциск… мой малыш!
— Мама, я так устал. Я смогу поехать… с одной Марией… и небольшой свитой? Ты устроишь это?
— Я организую твой отъезд, мой сын. Но прежде скажи, что тебя беспокоит. Скажи маме. К чему толкают тебя дяди Марии? Ты ненавидишь их, верно? Хочешь убежать от этих людей?
— Мама, герцог — прекрасный человек. Самый великий во Франции.
— О да. Меченый — великий человек. Спроси об этом парижан. Он — их герой. Они почитают его сильней, чем тебя, мой сын.
— Да, он — великий человек.
— И кардинал — тоже великий человек. Так считает Мария. Верно?
— Кардинал…
Франциск задрожал, и Катрин приблизила губы к его уху.
— Возможно, мой сын, я сумею тебе помочь. Скажи мне, что они замышляют?
Франциск проглотил слюну и плотно сжал губы. Значит, она не ошиблась. Она слышала об этом, но слуховая, я труба подводила ее, до чутких ушей Катрин долетали лишь обрывки фраз; Франциск был явно чем-то взволнован, ему не нравились последние планы родственников Марии.
— Это связано с Антуаном де Бурбоном, да?
Он посмотрел на мать широко раскрытыми глазами.
— Мама, как ты узнала? Это… тайна.
— Ты многое еще не способен понять, мой сын. Когда-нибудь ты все поймешь. А пока просто удовлетворись тем, что я кое-что знаю.
— Мама… говорят, что ты… вступаешь в контакт… с иным миром.
— Мой сын, о твоей матери говорят многое. Они хотят убить Антуана. Я ведь права?
Он кивнул.
— И каким образом ты, мой бедный больной мальчик, можешь поспособствовать осуществлению этого замысла?
— Все должно выглядеть естественно. Он бросится на меня, и я… в ярости… замахнусь кинжалом. В этот момент герцог, кардинал и маршал де Сент-Андре окажутся рядом, вбегут в комнату и сделают все остальное.
— И как ты заставишь нашего бедного Антуана напасть на короля, Франциск? Он любит тебя. Он никогда не совершит такого преступления.
— Я должен буду оскорбить его, рассердить, ударить при необходимости. Он будет думать, что находится наедине со слабым мальчиком…
— Мой несчастный сын! И ты сделаешь это?
Она пригладила его взъерошенные волосы.
— Мама, — сказал он, — мама, Бурбоны хотят погубить наш дом, сбросить нас с трона.
— Мой бедный Франциск, — прошептала она. — Бедный Антуан… слабый, беззащитный, беспомощный. Какой это тяжкий труд — носить корону!
Из-за двери донеслись звуки шагов.
— Поступай, как тебе подсказывает совесть, — прошептала Катрин, — только не говори никому о том, что твоя мама знает о дьявольском плане убийства твоего родственника… принца крови.
Мария вошла в комнату.
— До свидания, мой сын. А вот и твоя прелестная жена. Мария, сядь рядом с ним. Ему не хватало твоего блестящего присутствия. Он говорил мне о том, как много ты делаешь для него. Ты вернулась очень скоро. Ты нашла дядю?
— Герцога нет в его покоях, мадам.
— Нет?
Встав, Катрин положила руки на плечи Марии. Поцеловала одну горящую щеку девушки, потом другую.
— Спасибо тебе, моя дорогая, за все, что ты сделала для нашего дорогого маленького короля. Пусть святые хранят тебя!
Мария поклонилась; она всегда была безупречно корректна с Катрин. Королева-мать улыбнулась, глядя на очаровательную склоненную головку.