Зейгер чувствовал себя спокойно. Он был счастлив. Давно в его жизни не происходило ничего подобного. Парень официально нигде не работал — перегонял с друзьями машины из одного города в другой. Все было законно, большие деньги падали прямиком в его карман. Кирилл делал свою работу, но не чувствовал себя на своем месте. А сейчас... сейчас все было правильно — он в этом подвале с зажатой сигаретой между губ и лужей крови на столе.
Молодой мужчина надеялся на то, что это далеко не последнее его убийство. Он попробовал чужую кровь на своих руках повторно в тринадцать лет, когда вернулся домой после побега и сломал своему маленькому попугайчику шею лишь из-за того, что тот постоянно кричал и бегал по клетке. Ложь! Маленький Кирилл снова захотел отнять жизнь и эта птица подошла. Он скормил попугая кошке, а спустя пару недель отравил и ее саму. Она испортила его школьные туфли, расцарапала на них кожу так сильно, что их пришлось выбросить. Его мать какое-то время подозревала сына в убийстве своей любимицы, но, так и не найдя доказательств, приняла тот факт, что кошка просто съела что-то не то. С тех пор каждый месяц он кого-то убивал, это заставляло чувствовать себя спокойным. Счастливым.
Кирилл никого не трогал уже несколько лет, он даже забыл каково это — лишать жизни тех, кто полностью зависел от тебя. Возможно, парень бы еще долго продержался и никому не навредил, если бы Магда не вынудила его. Но виновата ли собака в том, что у него не все хорошо с собственным сознанием?
— Мясной пирог или запеченный картофель с кусочками мяса в собственном соку с чесноком? — снова и снова спрашивал он себя, разделывая собаку. От этой картины сердце сжималось и обливалось кровью, но только не у Кирилла. На его губах играла злая улыбка, хищный оскал победителя. Хищника.
По стеклам тихо барабанил дождь, капли бились о стекла, медленно стекая по ним. В доме напротив всю ночь горел свет, а ставни внизу двери, специально для Магды, были открыты до самого утра. Женщина ждала свою любимицу, так и не сомкнув глаз. Старушка весь день гуляла по улицам, расспрашивала прохожих о собаке, даже подходила к дому Кирилла, стучала в дверь, но ей никто не открыл. Магда любила убегать из дома рано утром, но она всегда возвращалась к завтраку — но не сегодня.
Хозяйка Магды жила небогато, но и не бедно. В доме, который достался ей от покойного отца, женщина жила сама с собакой, и была счастлива. В комнате всегда пахло ландышем — любимые аромат старушки; собачьим кормом и старостью. На обшарпанных стенах висели фоторамки, на них женщина была еще молодой и красивой. Не зря в свое время она была замужем несколько раз. Много лет назад за ней толпами бегали мужчины, но старушка всегда выбирала не тех. Вот и осталась одна.
В дверь постучали, и женщина быстро поднялась с дивана и, кое-как обув тапочки на ноги, побежала открывать. В груди все трепетало лишь от одной мысли — Магда нашлась и сейчас она будет дома.
Но это была не она, а парень из дома напротив — Кирилл Зейгер, державший в руке блюдо, накрытое пленкой, чтобы еда не промокла от дождя. На его голову был накинут капюшон, но темные волосы все же промокли, как и рубашка под легкой джинсовкой.
— Слышал, что Магда пропала. Это ужасное горе для вас и для всех нас. Мы все очень любили вашу собаку, — он слегка улыбнулся, протягивая блюдо женщине. — Решил, что это хоть немного поднимет вам настроение.
Этот мальчик ее всегда пугал, она боялась лишний раз посмотреть в его сторону. У него был слишком нездоровый взгляд. С таким обычно убивали, а не желали доброго утра. Женщина смутилась, но приняла подарок. Отошла от двери, тем самым приглашая парня войти в дом.
— Я даже не представляю, что вы чувствуете сейчас. Неужели никто ее не видел? — он снял с себя джинсовку, но на крючок не повесил. Оставил в руках. В комнате ужасно пахло псиной, Кирилл с трудом сдерживался, чтобы не разгромить все здесь. Этот запах сводил его с ума.
— Я прошлась по всем соседям, пару часов бродила по парку, но все тщетно. Ее никто не видел, — женщина поставила чайник, достала две чашки, в обе налила дешевой заварки. Кирилл решил промолчать о том, что он пил лишь кофе. Он хотел показать женщине, как ему жаль, что он скорбил вместе с ней, а не пытался ей дерзить. — Ой, мясной пирог. Как же я люблю мясной пирог. Как же Магда любила кушать его со мной, — бормотала она, раскрывая пленку на блюде. Она вдохнула в себя приятный аромат свежевыпеченного пирога, облизала сухие губы, в трещинках которых прятались остатки вишневой помады.