— Спасибо, — Ева улыбнулась, придвинулась ближе и, положив одну руку по другую сторону от листа, стала быстро закрашивать желтым все свободное пространство. — хм… Алис, — начала девушка, крепко зажала кисть между пальцев, чтобы не выронить и не испортить свое творение, — я могу помочь тебе с ужином сегодня, если ты не против.
— Нет, я только за, — Алиса улыбнулась. Она была удивлена таким порывом младшей сестры, даже немного засомневалась в том, что перед ней сидит именно ее Ева— несносная и эгоистичная, которая даже чашку после себя никогда не мыла. — Спустишься к шести и мы что-то вместе приготовим, — добавила Алиса, внимательно смотря на сестру, которая тоже не сводила глаз с девушки напротив. Обе улыбнулись друг другу, а после Ева продолжила рисовать, а Алиса вернулась на диван и продолжила читать.
Такое было впервые за долгое время. Ева пошла на контакт, стала взрослой и почти самостоятельной. Алиса хотела ее похвалить, сказать о том, как она рада ее взрослению, но решила смолчать. Мало ли, может ее слова обернутся против нее самой, и Ева снова станет капризной маленькой шестнадцатилетней девчонкой.
Мельник-старшая перевернула страницу книги, начала читать, но, осознав, что из прошлой страницы ничего не запомнила, снова вернулась на страницу назад. Девушка так делала снова и снова, пока ее терпению не пришел конец. Захлопнула книгу, отложила ее на столик. Сложив руки на груди, Алиса быстро осмотрела комнату — достаточно чисто, чтобы не доставать тряпки не убираться. Но недостаточно чисто, чтобы мать, придя с работы, не сделала замечание.
За окном было ветрено, хотелось укутаться в теплый плед, заварить мятного чая, взять книгу и ни о чем не думать. Ветви дерева, название которого Алиса всегда забывала, противно били по стеклам. Девушка боялась, что когда-нибудь стекла не выдержат напора и разобьются. Она уже много раз говорила отцу об этом, но у него все никак не доходили руки до того, чтобы обрезать длинные ветви. Оставалось надеяться на то, что ветер утихнет, ничего не сломав. Девушка поднялась с дивана, натянула на руки рукава свитера и подошла ближе к окну. Отдернула занавеску и попыталась вглядеться в улицу, утонувшую в вечернем сумраке. В доме напротив горел свет, машина стояла около гаража, соседка из дома справа быстро шагала по тротуару, натянув на голову капюшон. Она делала маленькие шаги, чтобы не упасть, было видно, как сильно ветер давил на ее хрупкое тело, валил на землю.
— Ужасная погода, — протянула Ева, стоя на последней ступени лестницы, ведущей наверх, на тот самый этаж, где располагались три спальни и большая ванная комната, в которой так любила засиживаться младшая сестра Алисы. Блондинка обернулась, быстро посмотрела на сестру, а после снова вернулась к разгадыванию улицы по ту сторону окна. — Звонила мама, они сегодня не приедут. Она просит тебя завтра не задерживаться на работе, хочет с тобой поговорить.
Алиса кивнула, поправила занавеску и медленным шагом поплелась на кухню. В тот вечер они вместе с Евой приготовили самое простое, что только смогли придумать — сварили рис, а потом тушили его вместе с овощами и кусочками мяса. Вышло довольно вкусно, учитывая, что Стас попросил добавки, чего никогда в жизни не делал.
Старшей сестре безумно хотелось узнать, чем занят Кирилл. Что он делал в то время, пока она читала, а ее сестра рисовала разноцветные линии на белом листе? Чем занимался, когда она и Ева готовили ужин или собирались спать? Алиса поймала себя на мысли, что ей интересно знать все о парне, который прямо высказался ей о своей симпатии. За все то время, что они знакомы, она так и не узнала о нем ничего важного — хобби, любимое блюдо или песня, любимое время года или что он ненавидит сильнее всего, любит ли лук или как относится к маслинам и т.д. Она знала, что его родители разведены, что он жил в своем небольшом доме, в котором не так давно жила мать его отчима; любил кофе без сахара, сырное печенье и запеченную тыкву с пряностями, он не называл это своим любимым блюдом, всего лишь тем, что он любит; любил гулять по ночному городу и том месте у озера, у него была машина и, что самое главное, ему нравилась Алиса. От последней мысли мурашки побежали по коже, а в животе что-то заныло, так приятно, что ноги подкосились. Последний раз Мельник ощущала такое, когда впервые поцеловалась, но то было совсем другое, и сейчас она это понимала. Тогда она чувствовала парня физически, ощущала его руки на своей талии и шее, чувствовала язык во рту и ей это нравилось. Но сейчас, лишь думая о Кирилле, Алиса могла ощутить намного больше. Он буквально прокрался в ее мысли, перекрывая все остальные. Ей хотелось поскорее увидеть его или хотя бы услышать его голос, но страх перед неизвестностью пугал так сильно, что хотелось кричать.