Зейгер сорвался через пару дней, когда его внутренний таймер ожидания сгорел. Приехал к книжному магазину, когда стрелки часов указывали на семь, припарковался на частной стоянке и ждал. Ждал, когда она придет. Все то время, что он ее не видел, пытался сдерживать себя, чтобы не вмешаться в ее жизнь, не приехать, дать ей время все обдумать самостоятельно, разрывало его на части. Глупо отрицать, что он не терял голову от нее. Он сходил с ума лишь одной мысли о ней.
— Какая же ты красивая, — прошептал парень, смотря на то, как Алиса подходила к магазину, открывала его и пряталась внутрь. Она пропала из его поля зрения на пару минут, уходила в подсобку, относила туда свою куртку и сумку. Зейгер знал это.
Он видел, как она подошла к столу, разложила на нем какие-то бумаги, улыбаясь уголками губ. Видел, как сияли ее глаза, когда девушка брала в руки новенькую книгу, а после ставила ее на полку. Кириллу нравилось наблюдать за Мельник, оставаясь полностью незамеченным. Он сливался с толпой — темные джинсы, темная футболка и кожаная куртка — все это ничем его не выдавало. Так как он выглядело около половины мужчин до тридцати в этом городе, если не во всем мире. Черный шел всем, абсолютно всем. В нем чувствуешь себя живым и настоящим. Кириллу это известно очень хорошо.
Кирилл Зейгер стоял по ту сторону дороги, не сводя глаз с магазина. Радовался тому, что владелец не скупился и сделал прекрасные большие окна. Будто заранее знал, что Кирилл будет наблюдать за Алисой сквозь них. Парень чувствовал внутри себя жжение, ему становилось то жарко, то холодно. Руки спокойно покоились в карманах куртки, но удерживать их там долго не мог. Они хотели прикоснуться к телу Алисы, запутаться в ее волосах, изучить ее идеальное лицо.
Парень не желал ее торопить, но время вышло. Алиса давно уже должна была принять решение — быть с ним или не быть ни с кем. Кирилл не мог позволить, чтобы она встречалась с кем-то другим. С кем-то, кроме него. «Кира» видел себя единственным парнем в ее жизни — единственное, о чем он жалел, так это о том, что не успел завладеть ею раньше Димы. Нет, Кирилл бы не мог убить ее, он бы мог сделать все, чтобы все мужчины обходили ее стороной. Сделал бы все для того, чтобы никто не посмел посмотреть на нее, кроме него самого. Чтобы Алиса сама никого не видела, не желала и не слышала, чтобы лишь Кирилл был единственным мужчиной, попадавшим в ее поле зрения.
Зейгер снова слышал гудки, когда набрал ее номер. Мельник снова не отвечала. Стояла у стола, держала телефон в руке. Парень не мог разглядеть выражение ее лица, но надеялся, что оно не выражало ненависть и отвращение. Кирилл ждал до последнего, а после перезвонил. Она снова не отвечала, а он набирал ее номер в третий раз, в четвертый и так далее, пока чаша терпения внутри его не раскалывалась на кусочки.
— Зря ты это затеяла, малышка, — тихо произнес он, но мужчина, проходивший мимо, его услышал. Обернулся, но ничего не произнес. Пошел своей дорогой дальше.
Кирилл чувствовал, как по его телу разливалась густая субстанция, медленно заполняла все пустоты внутри его. Чаша его терпения треснула, рассыпалась на мелкие кусочки, которые превратились в ни во что. Парень стоял на том же месте, где и последние полчаса, смотрел на окно, в которое Алиса так ни разу и не взглянула. Негодование и злость брали бразды правления над его телом в свои руки. Это наконец-то произошло.
Никто не смел выводить его из себя по одной простой причине — последствия необратимы. Разозлившись, Кирилл не мог по щелчку пальца стать снова милым, добрым и заботливым. Для этого требовалось время, порой его требовалось так много, что на это уходили не дни, а месяцы.
Помнится, пару лет назад, на дне рождения Кати, своей младшей сестры по отцовской линии, он напился так сильно, что по его венам больше не текла алая кровь, ее заменила бесцветная водка с лимоном. В тот день он познакомился с какой-то рыжеволосой женщиной, как позже оказалось, это была младшая сестра его мачехи. Женщину звали Евгения, она была безумно симпатичной, ее огненно-рыжие волосы и темные глаза сводили Кирилла с ума. Они уединились в комнате Кати, утоляли свои плотские желания на небольшой кроватке десятилетней девочки с розовыми простынями и кучей плюшевых мишек, у каждого из которых было свое имя. Оба не чувствовали дискомфорта, полностью наслаждались друг другом. Никто бы ничего не узнал, если бы Евгения не обронила свое кольцо в комнате, где провела счастливые двадцать минут своей жизни. Ее муж, далеко не дурак, все понял, следил за поведением жены и единственного парня, который вызывал у него подозрения — за Кириллом.