— Прости, прошу, прости, — его слова сливались с поцелуями. Кирилл говорил это вовсе не искренне, но она верила. Верила, потому что он не мог причинить ей боль. Не тот Кирилл, который дарил ей цветы и записки каждое утро.
Алиса его простила. Поверила в то, что он приревновал ее к Диме. Полтора года отношений — немалый срок. Поверила в то, что ее Кирилл не смог совладать с собой и такого больше никогда не повторится. Мельник была готова поверить во все, что он сказал, лишь бы снова оказаться в его горячих объятиях.
Как-то Алиса слышала историю о том, что насилие начиналось с маленького, но это было не про них с Кириллом. Это было не насилие, он просто не совладал с собой, со своими чувствами. Ревность творила с людьми страшные вещи, она толкала их на страшные, порой безумные поступки. Но, как бы Алиса не старалась защитить Кирилла, как бы она не выгораживала его в своей голове, факт оставался фактом — он причинил ей боль.
глава 8
Их отношения были похожи на спуск с высокой горы. Когда ты летишь вниз на бешеной скорости, успевая разглядеть лишь быстрые тени деревьев по обе стороны от себя. Быстро. Мгновенно. Вот и происходящее между Алисой и Кириллом было подобно такому спуску. Все слишком быстро развивалось. Все завязалось между ними так стремительно, что девушка каждый день задумывалась — а не закончится ли это все сегодня? Может быть, это последний день ее счастливых отношений с Кириллом. Может он придет к ней после работы и скажет, что между ними все кончено? Наивно было полагать, что такое развитие событий имело возможность на существование. Зейгер не из тех парней, которые говорили девушке, что они расстались. Кирилл слишком хотел ею владеть. Хотел всегда быть рядом с ней, быть единственным мужчиной, а в идеале и человеком в ее жизни. Он засыпал с мыслью о том, что Алиса полностью под его контролем, что единственный, кого она любила, боялась и уважала — он. Но разве это была любовь? Он желал стать ее собственным Богом, которому она бы безоговорочно поклонялась, на которого бы молилась и почетала. Это было, что угодно, но не любовь. Может служение? Хотел бы Кирилл того, чтобы влюбленная в него девушка, служила ему, отдавая всю себя ему?
Кирилл лежал на диване в гостиной в доме отчима, снова присматривая за младшими сестрами. Десятилетняя Оксана уже несколько часов была у подруги, в доме через дорогу. Девочка должна обязалась вернуться уже через пару минут, так что Кирилл не особо волновался. Зейгер знал, что его сестра не ослушается, вернется ровно в назначенное время, ведь Оксана знала, что бывало за непослушание.
Когда девочке было пять и она ослушалась старшего брата, вошла в его комнату без разрешения, то Кирилл на ее глазах оторвал голову ее плюшевому мишке. Парень запугал собственную сестру, обещая испортить все ее игрушки, сжечь их, если та расскажет все отцу. Оксана не рассказала, но хотела. Побежала в гараж, где отец в то время чинил свой старенький автомобиль — машина заглохла в двух метрах от дома и даже не думала заводиться.
Антон Алексеевич, отчим Кирилла, с помощью друга и его машины, дотянул свой автомобиль до гаража и в течение недели, каждое утро чинили его там. Оксана тогда прибежала к отцу и начала плакать, показывала своего Мишку, что-то пыталась сказать, но из-за всхлипов ничего было не разобрать. Так Антон Алексеевич и не узнал, кто на самом деле виновен в изуродовании игрушки. С того самого дня пятилетней давности Оксана ни разу не нарушала слова, данные Кириллу. Если сестра обещала вернуться к ужину, когда в их доме он оставался за старшего, то возвращалась ровно в назначенное время. Если Кирилл наказывал ей не выходить из своей комнаты, то она скрепя зубами сидела в ней до тех пор, пока брат не разрешал выйти.
— Я хочу есть, — пролепетала Клавдия, самая младшая из сестер, сидя на ковре около кресла. Девочка подняла голову и посмотрела на старшего брата своими темно-карими глазами. Кирилл посмотрел на нее, но не сразу, через пару минут.
— Пойдем есть, когда вернется твоя старшая сестра, — ответил Кирилл, а потом вернулся к просмотру своей ленты новостей в интернете.
Он не любил никому об этом говорить, но Клава всегда была его любимицей. Когда девочка родилась, ему было девятнадцать и его только выгнали из колледжа. Кирилл помнил, как приехал домой к отчиму, чтобы отдохнуть от всего и просто насладиться хоть какой-то семейной суетой. Стоило ему переступить порог дома, как его встретила встревоженная мать — лицо было красное, одежда мокрая, она едва держалась на ногах. Бросила ему ключи и попросила срочно отвезти в больницу, что сын и сделал. Парень почувствовал ответственность, доверие со стороны матери и это было ему так чуждо. Это чувство полностью захлестнуло его. Зейгер узнал, что у него родилась еще одна сестра тем же вечером. Мать разрешила Кириллу придумать имя для сестры — Клавдия. Просто и немного не современное имя так понравилось ему, что парень даже не думал называть сестренку как-то иначе.