Ангелина, средняя из сестер, вела себя всегда отстранено. Она редко разговаривала с братом или же просто оставалась с ним в одной комнате, почти никогда не перечила ему или сердила, вообще старалась не обращать его внимание на себя. Но Кирилл всегда ее замечал. Для своих восьми она была очень умным ребенком. Любила читать энциклопедии, интересовалась населением океана, занималась бальными танцами и пыталась самостоятельно начать учить греческий (этот язык, как и культура его страны, влюбили в себя маленькую Гелю). Каждый ее день всегда был расписан по жесткому графику, который сама себе создала, чтобы как можно меньше времени проводить дома. Так она избавляла себя от необходимости лишний раз общаться с матерью, которая слишком любила влезать в ее жизнь, твердить о том, что ей слишком рано так много трудиться. Ангелина всегда говорила лишь одно — «я не хочу жить так, как ты, мам. Я тебя очень, очень сильно люблю, но я хочу добиться чего-то в жизни. Поэтому мне нужно трудиться уже сейчас».
— Умница, Клав. Держи, вишневое, как ты любишь, — произнес Кирилл, доставая ведерко из морозилки. Взяв маленькую ложечку, парень протянул все своей младшей сестре. Девочка взяла все не сразу, лишь спустя пару секунд. Внимательно посмотрела на брата, а потом на сестер , на тарелках которых было еще немного каши. Клавдия будто просила брата сжалиться и разрешить им довольствоваться сладким всем вместе, но Кирилл лишь отрицательно покачал головой. Спрятав руки в кармане джинсов, принялся наблюдать за тем, как девочка открывала мороженое и зачерпывала первую ложечку.
В этом доме существовали собственные правила этикета, который Кирилл умело переделал в более мучительные. Никто не встанет из-за стола, пока все не поедят — первое и одно из главных правил. Оно означало то, что все должны были сидеть и смотреть, как Клава будет есть мороженое. Девочки могли отводить глаза, думать о чем-то другом, но все это делать должны были именно за столом. Сегодня Оксана не предпринимала попыток подняться и уйти в свою комнату раньше времени. Как-то девочка уже попыталась так поступить, за что получила несильный шлепок по лицу от брата. Отцу Оксана сказала, что ударилась. Боялась признаться в том, что Кирилл немного не типичный старший брат. Что он вовсе не тот, кем его все видели.
Спустя минут двадцать Кирилл отпустил девочек в их комнату, строго наказывая в десять лечь спать. Сестры лишь кивнули, Клава ушла, а Геля и Оксана остались на кухне, чтобы убрать со стола и помыть грязную посуду. Такой удел проигравших.
— Ненавижу, когда родители уезжают, а он остается в доме. Считает себя королем, а на деле шут гороховый, — ворчала Оксана, закрыв дверь комнаты. Девочка убедилась в том, что брат остался внизу и вряд ли услышит их разговор. Но, на всякий случай, сейчас она разговаривала вполголоса.
— Но ведь он наш старший братик, разве он не должен себя так вести? — к тому времени, как вернулись ее сестры, Клава уже успела разбросать свои игрушки в углу, сесть на них и начать рисовать мелками дом и сад.
— Это не оправдание, — не унималась Оксана. — Ангелина, ты почему ничего не говоришь? — подойдя к кровати, девочка поставила руки по бокам, подняла голову и посмотрела на сестру, которая листала страницы новой книги о жизни животных в тропических лесах. Геля потеряла где-то свою закладку, поэтому пришлось вспоминать, на какой странице она остановилась.
— Потому что мне не интересно выслушивать все это, ты так говоришь всегда, когда сердишься, — монотонно произнесла Геля. Она слегка улыбнулась, когда нашла нужную страничку, но больше ее лицо ничего не выражало.
На деле Ангелина оказалась права. Оксана злилась, просто слишком сильно реагировала на все это из-за того, что Кирилл к ней цеплялся больше остальных. Зейгер в большинстве случаев поднимал руку именно на нее, Клаву он не трогал, а Геля никогда не давала никаких поводов. Брат даже восхищался ею, точнее тем, как Ангелина старалась быть взрослой и самостоятельной в свои восемь лет.
— Да. Да я сержусь! — воскликнула старшая сестра, но успела закрыть свой рот ладошкой. Боялась взболтнуть лишнего. Не хотела, чтобы брат услышал. — но это не меняет того, что Кирилл козел!
— Ты ругаешься?!