Алиса
Переступив порог дома, я думала лишь о том, как поступить. Я хотела быть с Кириллом, хотела жить с ним, просыпаться и засыпать рядом с ним, но боюсь того, что услышу от собственной матери. Мне двадцать три года, но я до сих пор боялась противиться ей. Боялась того, что она скажет, как посмотрит, как снова начнется скандал, в котором я снова буду проигравшей.
Я всегда была одной из тех дочерей, которые должны были ровняться на некую дочь маминой подруги. На какую-то невидимую девчонку. И она была намного лучше, красивее, умнее и воспитание меня. Но моя мать, вероятно, упустила один важный момент — я не та девчонка, я ее родная дочь, которая уже слишком взрослая, чтобы ровняться на кого-то, подражать. Я сама вправе решать то, как я хочу жить; сама вправе выбирать, что носить, с кем дружить, кого целовать и... с кем жить.
— Ты поздно, — услышала я ее голос и сумка едва не упала из моих рук. Вспомнив сколько времени, пытаюсь понять, почему она не спала. Неужели ждала, когда приеду я, чтобы снова все проконтролировать? Скорее всего, так и было на самом деле.
— Не заметила, — спокойно пробормотала я, снимая полусапожки и убирая их на полочку.
— Конечно, в компании такого молодого человека, можно все что угодно забыть, — продолжила мать, поднимаясь с дивана и двигаясь в мою сторону. Она шла медленно, но я видела, как на ковре оставались следы от ее ног, так сильно мама сдерживала себя, чтобы прямо сейчас не наброситься нам меня. Смотрела, как кошка на загнанную мышку, серенькую и маленькую. Как на свой обед и ужин в одном лице, как на жертву.
Ничего не говоря, попыталась обойти мать стороной, но не получилось. Она схватила меня за руку, чуть выше локтя. Сильно сжала, заставляя остановиться. Прикусила губы, чтобы ничего ей не ответить, ссориться, когда в доме все спали, кроме нас двоих, я не хотела.
— Кто это был? — спросила она. В ее голосе нет ни намека на любовь. Материнскую любовь.
— Парень, — ответила я, чувствуя, как она все сильнее сжимала мою руку своей хваткой.
— Вижу, что не девчонка, — усмехнулась она, впиваясь в мою кожу своими длинными ногтями. И когда она только успела сделать маникюр? — кто он тебе? — молчала, боясь произнести хоть слово. Не знаю, почему, но когда мы наедине мне становилось немного не по себе. Я могла ей грубить, хамить, но говорить правду, которая ей вовсе не понравилась бы, не могла. Стояла, будто воды в рот набрала, пошевелиться даже не могла.
— Мой парень, — тихо ответила я, уже предвидя, какие слова начнут вырываться из губ моей матери.
— Твой парень? — засмеялась она. — Нет, глупышка, ты встречаешься с Димой. У вас небольшие разногласия, но скоро вы будете снова вместе и потом поженитесь. У вас родятся дети, две девочки — Роза и Лилия..., — бормотала она, а у меня волосы вставали дыбом от каждого ее слова. Нет, я так не хочу. Я не хочу, чтобы за меня все решал кто-то, даже если этот кто-то моя собственная мать, которая никого кроме Димы и видеть не хотела около меня. — Так что давай, бросай своего парня, — явно насмехалась она. — И иди спать. Завтра у тебя сложный день.
— Нет, — немного громче, чего следовало ответила я. Вырвавшись из ее хватки и быстро иду к лестнице, хватаясь рукой за перила, чтобы устоять не упасть. — Не буду я никого бросать и к Диме я не вернусь. Мы расстались. Давно и у него уже есть девушка, которую он любит. А у меня есть Кирилл и я его люблю, а он любит меня. Ты слышишь? Любит! Ему не нужно, чтобы я была идеальной, он не сравнивает меня ни с кем другим, не говорит о том, что во мне не так и что нужно исправить. Он просто любит меня со всеми моими недостатками. Любит просто за то, что я есть. И я его люблю, мам, — после быстро начала рассказывать о том, как долго мы с ним встречались и я заметила лишь то, как одна эмоция на лице матери сменялась другой. Нет ни одной той, что понравилась бы мне. Нет ни счастья за меня, ни радости. Лишь гнев, негодование, злость, ненависть, презрение и много другого, отчего меня бросало в дрожь.
— Иди, проспись. Мы завтра обо всем поговорим, — произнесла мать, смотря на меня.
— Нет. Мы говорим сейчас. Точнее ты услышишь все сейчас. Мам, я неидеальная дочь, я люблю неидеального парня, работаю на неидеальной работе, живу неидеальной жизнью. Но это все по твоим меркам. Мне нравится моя жизнь, — продолжила я, чувствуя, как слезы противно щипали глаза. — Мне все нравится, кроме того, как ты относишься ко мне. Я не могу никак понять, где провинилась, что сделала не так, раз ты так ко мне относишься. Как не к родной. Мое рождение испортило тебе карьеру? Так сделала бы аборт, чем всю жизнь делать меня виновной в том, чего я не делала.
Вытирая слезы, игнорировала ее слова о том, чтобы я остановилась, так как разговор, который начала я, еще не закончен. Ошибаешься, мамочка. Он закончен. Его начала и я его закончила. Поднявшись в свою комнату, закрыла дверь на ключ и легла на кровать. Мне было слишком плохо, чтобы звонить Кириллу и говорить о том, что я согласна жить с ним, делить одну крышу, дом, спальню и кровать с ним, а не с родной матерью.
Чувствовала себя предательницей, но иначе не могла. Я больше не могла видеть ее осуждающий взгляд, наблюдать за тем, как она изо дня в день пыталась перекроить меня на свой лад, будто я ее игрушка, а не родная дочь.