После кухни она решила пойти в спальню Там уборка занимала меньше всего времени. Алиса планировала перебрать вещи в шкафу и пропылесосить. В ее планы входило полить кактусы на окне, но Кирилл занимался ими сам. Зайдя в комнату, Алиса открыла шкаф, выбросила все вещи на кровать, начала медленно перебирать их. Теплые и более осенние вещи убирала в самый нижний ящик, выдвижной, все остальное более летнее и легкое оставляла на верхних полках. Расправивший с этим открыла другую сторону шкафа, в котором висели рубашки Кирилла, их было не так много, но они были (что ее радовало, ведь что может быть сексуальнее мужчины в белой рубашке? Правильно! Мужчина в черной рубашке); также там было несколько курток, толстовок и джинсовок, несколько пар брюк и что-то еще, но Алиса не стала всматриваться. Все вещи пахни Кириллом — сигаретами и ментолом. Это был ее любимый запах.
Достав все плечики с одеждой, она аккуратно положила на кровать и снова повернулась к шкафу. В этом шкафе она не рылась, Кирилл никогда не позволял ей. Лишь несколько раз, когда он находился в комнате, девушка открывала дверцу, чтобы достать рубашку и прогладить ее утюгом. Алиса была уверена, что причина в том, что это шкаф Кирилла, его личное пространство, и парень попросту не хотел ее впускать туда. Она не настаивала, вопросов лишних не задавала. И вот сейчас стояла перед раскрытым шкафом, стенка которого слегка смущала ее. Она была немного выдвинута вперед, будто за ней что-то находилось, что-то, что мешало ей плотно приставать к остальному. Недолго думая, Алиса вытянула руку и подушечками пальцев, коснулась небольшой прямоугольной выпуклости. Тихо выругавшись, девушка двумя руками попыталась снять дощечку, что получилось у нее сразу же — нужно было лишь немного приподнять вверх и потянуть на себя. Алиса не сразу поняла, что именно нашла. Дощечка с глухим стуком упала на пол, едва не задевая ее ногу. Да и если бы задела, Алиса бы не сразу заметила это.
Сейчас все внимание Алисы было приковано к тому, что она увидела, а именно небольшому коллажу с ее фотографиями, скриншотами ее сообщений, какими-то заметками, лепестками роз. В центре были прикреплена ее фотография, довольно старая, о которой она уже не помнила. Там девушка улыбалась и волосы были чуть короче. По бокам фото приклеены сушеные лепестки роз, а рядом с ними небольшие вырезки ее сообщений. Тех самых, когда Мельник просила прощения у Кирилла, говорила, как любила, как хотела и ждала встречи с ним. В правом нижнем углу был уже выцветший чек из книжного магазина, порванная страница из книги со словами «любовь это чертовском больно. Особенно, когда не можешь дышать, когда человек, которого ты безумно любишь где-то далеко. Так далеко, что ты можешь дотянуться до него собственной рукой и, в тоже время, не можешь». Строки ей были не знакомы, но чертовски хотелось узнать, откуда были эти слова. В левом верхнем углу было несколько фото снятых со стороны — вот она в кафе с друзьями, вот около книжного магазина, вот возвращается домой. Качество было не очень, но она узнала себя.
Наклонившись вперед, Алиса внимательнее рассматривала жуткое творение, от которого кровь в жилах застывала. Это точно дело рук Кирилла, но зачем? Ответа на этот вопрос она не понимала.
Увидев небольшой уголок чего-то серого, Алиса нахмурилась. Если это был какой-то очередной сюрприз, то она ей точно не понравится. Мельник и от этого не в восторге. Этот уголок принадлежал тем самым листам, на которых были напечатаны высказывания и цитаты. Когда-то, до приезда Алисы в этот дом, все эти небольшие постеры висели на стене, над его кроватью.
«Вы не понимаете. Вы не способны на это. Я за гранью вашего понимания. Я за гранью Добра и Зла»
Она медленно перечитывала строки, не веря собственным глазам. Это не могло быть как-то связано с Кириллом. Определенно не с тем парнем, который целовал ее, обнимал и говорил, что любит. И ведь она верила ему. Верила всем сердцем и не имела никаких сомнений для отрицания его слов.