Поджав ноги по себя, Алиса обняла их руками и заплакала. Щека горела от удара, подбородок ныл и она до сих пор чувствовала, как его пальцы сжимали его до жуткой невыносимой боли. Алиса не знала, какая муха укусила Кирилла, но ничего выяснять сейчас не хотела. Сидя около раковины, Алиса плакала. Терпела боль, которую ей приносила ручка шкафчика, упирающаяся ей в лопатку, не желая подниматься и идти в душ. Девушка не могла здраво мыслить, понять, что случилось, ведь Кирилл никогда не поднимал на нее руку. Черт его дери, он даже никогда голос на нее не повышал. За все месяцы их отношений парень ни разу не позволил себе лишнего. В голову закрадывались мысли, что у него, что-то случилось на работе, нечто очень плохое, что заставило его выйти из себя. А тут еще как-то заметил, что девушка убралась в его вещах, что он делать запрещал. Все произошло случайно, Кирилл просто потерял голову, вот и все. Алиса успокаивала себя, сидя на кухонном полу и плача. Надеялась на то, что Кирилл сейчас войдет в квартиру, скажет, как ему жаль, но он не возвращался. Она все сидела, начинала винить во всем себя и плакала.
Кирилл вернулся следующим вечером, был немного пьян. Никто бы этого не заметил, если бы не легкий запах алкоголя, вперемешку с сигаретным дымом и ментолом. Этот запах она не любила. Алиса терпеть не могла, когда мужчина пил, ей казалось, что так он убивает себя, приближается сам к собственной смерти. Ее отец почти не пил, как и кузен, да и Кирилла она редко видела выпившим. Как-то парень выпил у нее на глазах банку пива, когда его друзья приходили к ним, видела, как Кирилл выпил немного коньяка на дне рождения Леши, но на этом все. Больше Алиса никогда не замечала в его руках алкоголя.
Кирилл держал в руках большой букет, медленно поднимался по лестнице, ведущей на второй этаж. В доме было тихо, слышно лишь то, как за окном играли дети, приехавшие к его соседке. Какие-то дальние племянники, от которых избавились родители на все лето. Дойдя до спальни, Кирилл тихо открыл дверь и прошел внутрь. Алиса лежала на кровати, повернувшись спиной к двери. На ней было легкое платье нежно-голубого оттенка, которое так любил парень. Девушка едва двигалась, Зейгер даже подумал, что та могла уснуть. Так оно и было. Из-за бессонной ночи и ужасного состояния с прошедшей ссоры, Алиса не могла ничего делать. Она хотела написать и позвонить парню, но рука не поднималась. В итоге утром, Алиса написала ему, но он ничего ей не ответил. Алиса уснула несколько часов назад, закрыв в комнате плотные шторы, чтобы солнечные лучи не мешали ей. За окном было сегодня пасмурно, в комнате немного прохладный воздух, было приятно.
Улыбнувшись уголками губ, Кирилл подошел к кровати. Он смотрел на спину Алисы несколько минут, а после обошел кровать, присел с другой стороны, теперь смотря девушке в лицо. Она мирно спала, но Кирилл мог заметить, как напряженно было ее лицо. Кирилл не хотел, чтобы ей снились кошмары, только не из-за него. Да, парень вчера вспылил, но она сама виновата. Он просил не влезать туда, просил, а Алиса ослушалась. Она не имела права делать того, чего он не разрешал. Не имела, черт возьми!
Вытянув руку, Кирилл провел ею по волосам, Алиса дернулась, но не проснулась. Кирилл мог бы увидеть, как опухло от слез ее лицо, особенно щека, по которой он вчера ударил ее. Зейгер помнил все до мелочей — как вошел в квартиру, как поднял руку на нее, слышал шлепок и видел ее взгляд полный слез. Это должно было случиться. Никто не смел причинять ей боль, всегда повторял Кирилл. Никто, кроме него самого. Он должен был быть единственным человеком в ее жизни, из-за которого она могла бы позволить себе слезы; единственным, кто мог бы ее успокоить, поцеловать и обнять.