Алиса уверяла себя, что все будет хорошо, что Кирилл изменится. Она верила, что во всем случившемся виновата лишь она сама, так как постоянно злила его, выводила на негативные эмоции. Но, чем больше Алиса думала об этом, тем сильнее понимала, что его злость ненормальна. Дима тоже порой злился, но никогда не поднимал на нее руку, не бил ее, даже не оскорблял. Такое поведение, как сейчас себя вел Кирилл, было чуждо для Алисы. Она не знала, что есть люди, которые могли так себя вести. И она верила, что Кирилл изменится. Перестанет наказывать ее, бить и всячески унижать.
глава 18
Алиса почти не выходила из дома, не общалась с подругами, а собственная мать так и не могла дозвониться до дочери. Девушка сменила номер, а ее родители не знали его. С ними поддерживала связь Яна, рассказывала им, что с Алисой все в порядке, живет прекрасно, Кирилл любил ее и скоро Алиса простит мать, вернется домой. Точнее приедет погостить. Яна так правдоподобно все рассказывала, хотя сама уже давно не общалась с подругой. Они почти не созванивались, обменивались короткими сообщениями. Яна нервничала, переживала, но Леша успокаивал ее, хотя и сам порядком начинал раздражаться.
Прошлые отношения Кирилла Леша помнил не хуже него самого. Это было несколько лет назад, и Лешка уже смутно припоминал, как выглядела та девушка, но то, что произошло, он не забыл. Все развивалось примерно по такому же сценарию, как и с Алисой, только вот ту он ударил впервые на втором свидании. Леша помнил, какой скандал был, как она кричала и плакала. Они решили с Пашей вмешаться, заступились за девушку, а Кирилл лишь ушел. Бросил свою подругу с разбитой губой и уехал домой. После этого пара повстречалась еще несколько месяцев, а после девушка сбежала от него и больше они никогда не встречались.
Никто из них не рассказывал об этой истории, они решили забыть ее, стереть из своей памяти. Было видно, что Кирилл изменился с того времени, и к Алисе относился иначе. Любил ее. Леша и Паша видели это, слышали об этом и не сомневались в его словах.
Яна пообещала, что поговорит с Алисой и та позвонит матери. Прошло уже несколько месяцев, а они все еще не разговаривали. Яна не желала встревать в семейные разногласия Алисы и Кирилла, но и молча наблюдать за ситуацией больше не могла. Она видела, как плохо матери Алисы, как та волновалась по поводу дочери, ведь даже поговорить с ребенком не могла Со взрослым ребенком, который бесцеремонно вычеркнул свою семью из своей жизни.
— Пусть она хотя бы напишет мне, что с ней все хорошо, — произнесла Лариса Андреевна, когда она в очередной раз позвонила Яне. — Я ведь волнуюсь. Она моя дочь, понимаешь, Яночка? И как бы я с ней раньше не общалась, это не меняет того факта, что я беспокоюсь о ней. А вдруг с ней что-то случилось?
— С ней все в порядке, Лариса Андреевна. Но я с ней поговорю. Скажу, что вы звонили и вы беспокоитесь. Думаю, я смогу убедить ее на небольшой разговор с вами, — ответила Лукина, накручивая на палец локон своих каштановых волос. — Не волнуйтесь только.
— Спасибо, Яночка, — улыбнулась женщина. Еще раз, поблагодарив подругу своей дочери, она сбросила вызов. По-прежнему держа телефон в руке, мать Алисы как завороженная смотрела на экран, надеясь, что сейчас раздастся звонок и ее первенец ей позвонит. Но та не звонила ни сейчас, ни через десять минут, ни через час.
Женщина продолжала сидеть в гостиной, слушая, как наверху ее дочь слушала какую-то корейскую песню, а младшие дети с друзьями играли на заднем дворе дома. Слышны их крики и звонкий смех. Вроде бы все как всегда — все спокойно, но женщина такой себя не чувствовала. Ей не по себе, что ее старшая дочь неизвестно где, и они не могли встретиться и поговорить, как взрослые люди. Лариса Андреевна приняла факт, что они обе виноваты в случившемся, и она уже готова извиниться перед дочерью. Сказать, что была не права и попросить просто не пропадать так надолго.
Алиса позвонила через три дня после разговора Ларисы Андреевны с Яной. Девушка была взволнована и несколько секунд просто дышала в трубку, не зная, что сказать. На ее глаза наворачивались слезы, так много всего хотела рассказать матери, попросить приехать и забрать ее, но не могла. Язык не поворачивался сказать, что у нее все плохо, что она несчастна, ведь это было ложью. Алиса была счастлива, по-своему, но счастлива. Любила Кирилла, как и он ее. Только его любовь отличалась, она была более жестока и беспощадна.
— Все хорошо, мам, — пробормотала Алиса, вытирая салфеткой мокрые глаза. — Да, мы живем в его доме. Не волнуйся. Нет, мам, он хороший. Что ты, мам, нет, он не такой. Не кричит и рук не распускает, — она старалась говорить как можно спокойнее, чтобы не вызвать подозрений у матери и у нее это получалось.