— Она ведь придет в себя? — едва слышно спросил Юра, бросая взгляд на дядю и тете, которая едва держалась в сознании. Врач сам взглянул на них, а потом посмотрел Юрию в глаза.
— У нее кома третьей степени. Ее организм либо справится и она очнется. Восстановление будет долгим, но мы сможем поставить ее на ноги и она будет жить. Илиперейдет в кому четвертой степени. А там, в большинстве случае наблюдается летальный исход. Пока мы надеемся на лучшее, динамики нет практически никакой. Ни положительной, ни отрицательной, — объяснял мужчина, смотря Юре в глаза. — Мы... я лично сделаю все, что возможно.
Они ему верили. А он знал, что сделает все, что в его силах и даже больше. Спасет эту девочку.
Когда Алиса поступила в больницу, то уже через несколько часов ее семье сообщили о многочисленных следах побоев на ее теле, большая часть которых была скрыта косметическими средствами. От услышанного ее мать едва не упала на пол, ее успели подхватить Юра и Леша, который в больницу приехал вместе с Яной. Вика и Мариана тоже появлялись почти каждый день, сидели и ждали хоть каких-то результатов. Кирилл не появлялся, будто чувствуя, что что-то могло произойти, если он появится там. Обо всем он узнавал через Вику, которая писала ему сухие сообщения.
Две недели, которые прошли с того дня рождения Юры, Кирилл провел в своем доме. Он почти не спал и не ел, все время смотрел на фото Алисы, которые так и остались висеть за стеной в его шкафу. Парень улыбался уголками губ, надеясь, что девушка придет в себя и у них все будет как раньше. Алиса вернется к нему и они еще будут смеяться над этим. У них будут дети, мальчик и девочка. Кирилл не знал их имен, но был уверен, что они будут красивыми.
После обеда в дверь постучали. Кирилл напрягся, но никаких мыслей в голову не лезло. Поднявшись с дивана, он медленно поплелся к двери, а когда открыл ее, едва сдержался, чтобы не убежать. Сразу и быстро. На пороге его дома стоял полицейский, справа за дверью стоял кто-то еще, но Кирилл не мог рассмотреть, кто именно.
— Зейгер Кирилл Петрович? — спросил мужчина, поправляя на голове фуражку. Мужчине было чуть больше сорока, волосы коротко подстрижены, лицо гладко выбрито. Кирилл не мог понять какое звание у мужчины, но что-то ему подсказывало, что это не обычный лейтенант.
— Да, — кивнул Кирилл, сжимая пальцами ручку двери сильнее. Сердце в груди бешено билось, ноги предательски подкашивались. — Что-то произошло?
— Вам нужно проехать с нами, — коротко ответил полицейский, дырявя Кирилла взглядом. — Нужно задать вам несколько вопросов.
— А на какую тему, смею полюбопытствовать? — произнес Кирилл, стараясь придумать план, который помог бы ему убежать. Зейгер не хотел думать, что Алиса пришла в себя и все рассказала. Он был уверен, что девушка еще в коме и пробудит там еще долгое время. Нет, это точно что-то другое.
— Вам нужно проехать с нами, Кирилл Петрович. Мы вас все расскажем, — кивнул мужчина.
— Хорошо, я возьму куртку, — произнес парень.
Зайдя в дом, он быстро побежал к задней двери дома, которая была всегда открыта и была слишком близко к соседскому участку. Через него Кирилл мог бы убежать от них. Открыв дверь, Кирилл сделал быстрый шаг и сразу же упал на землю. Что-то, а вернее кто-то придавил его, заводя руки за его спину. Кирилл пытался вырваться, но когда услышал голос полицейского, лишь опустил голову и мысленно выругался.
— Кирилл Петрович, согласно статье сто одиннадцатой УК РФ, вы обвиняетесь в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшему за собой коматозное состояние потерпевшей, Мельник Алисы Александровны, — последнее, что услышал Кирилл, прежде чем он закрыл глаза и снова увидел перед ними испуганный взгляд Алисы, когда оттолкнул ее.
Эпилог
Я ничего не чувствую. От слова совсем. Мне не жарко, не холодно, я совсем не чувствую боли или чего-то еще. Чего-то, что означало бы то, что я жива. Мне неприятно осознавать это, но я не могу пошевелить ногой или хотя бы кончиком пальца, не могу сделать самостоятельно вдох или просто открыть глаза. Уверена, что со стороны я очень похожа на фарфоровую куклу в дорогой упаковке. На меня все приходят лишь посмотреть, да я и сама на большее не способна.