Эл осторожно развернул листок. Черные глаза расширились, когда он прочел слова, нацарапанные умирающим шинигами.
«Эл Лоулайт».
— Мое имя… — прошептал Эл, обращаясь, скорее, к самому себе. Он снова и снова перечитывал надпись, словно не мог поверить, что эти буквы были реальными.
— Твое имя, — мягко согласился Лайт. — Эл Лоулайт. Она была шинигами и могла видеть твое имя и продолжительность жизни…
— Ватари… был единственным человеком, кто… — Эл резко замолчал и одним движением разорвал листок пополам, снова и снова раздирая его на мелкие кусочки, пока клочки бумаги не разлетелись по комнате, словно снег. — Это ничего не доказывает, — свирепо выплюнул он, снова посмотрев на Лайта.
— Квалиш Вамми, — сказал Лайт. Слова сами срывались с языка, и он не мог остановить их, продолжая забрасывать детектива доказательствами. — Настоящее имя Ватари.
— Прекрати, Лайт-кун! — Эл обхватил себя руками и закачался из стороны в сторону. Длинные пальцы впились в черную ткань чужой рубашки. — Зачем ты это делаешь? Почему вдруг говоришь все это?
— Потому что я больше не могу тебе лгать! — вспыхнул Лайт. — Я думал, что могу врать, скрывая от тебя правду обо всем этом, и жить в этой маленькой сказочной стране, которую сам же создал из иллюзий, но я не могу… Все это бессмысленно. Бессмысленно любить тебя и продолжать обманывать.
— Я не хочу больше ничего слышать, — сказал Эл, пренебрежительно посмотрев в сторону Лайта.
— …Ты не веришь мне, верно?
— У меня нет на это никаких оснований. Мое настоящее имя на листе бумаги не является доказательством моей смерти.
— Ну, ладно, — Лайт встал, бросив Тетрадь на кровать, и схватил Эла за воротник, бесцеремонно потащив прямо по полу. Эл неистово сопротивлялся, но почти сразу Лайт остановился и, наклонившись, силой поставил его на ноги, повернув лицом к большому зеркалу, висевшему над комодом. Эл отступил на шаг назад и вжался спиной в грудь Лайта.
— Хочешь реального доказательства, Эл? Вот оно, — Лайт, все еще стоя сзади и глядя на их отражение в зеркале, начал пуговица за пуговицей расстегивать его рубашку. Расправившись с последней пуговицей на рубашке, Лайт поколебался, прежде чем распахнуть ее. Он подтолкнул детектива к зеркалу.
— Как я уже сказал, — продолжил Лайт, глядя на пораженное лицо Эла, — у тебя был сердечный приступ. Ты умер от остановки сердца, и чтобы вернуть тебя к жизни хоть на какое-то время, я вынужден приносить тебе сердца других людей, чтобы заменить твое собственное.
— Ты… Этого не может быть… — Эл пробежался пальцами по шнуровке на груди, затем неожиданно впился в нее ногтями, пытаясь разорвать.
— Не смей! — Лайт бросился вперед, схватив его за руки. — Не делай этого, тебе ведь будет больно!..
Казалось, что прежняя сила вернулась к Элу, и он больно ударил Лайта локтем в живот. Парень, запутавшись в ногах, упал, и Эл, подцепив конец шнуровки, резко дернул его.
Черные глаза расширились и потускнели, а затем он рухнул вперед, ударившись лицом о комод.
— Эл! — не обращая внимания на боль в животе, Лайт подполз к нему и встал на колени, протянув руку, но тут же ее одернул, когда детектив пошевелился.
Правой рукой он схватился за сердце.
— …Я помню, — прошептал он, глядя куда-то вверх. Лайт заметил, как кровь сочится сквозь его пальцы. — Ты сдержал обещание, — продолжал он, чуть повернув голову и взглянув на Лайта. — Я умер… на твоих руках… как и просил…
Эл отвернул голову в другую сторону, и Лайт заметил, как затряслись его плечи, так же, как тогда в ванной…
— Ты помнишь, — тихо сказал Лайт и, протянув руку, коснулся дрожащего плеча детектива. — Да, ты умер на моих руках. Конечно, я сдержал свое обещание.
— Не прикасайся ко мне, — рявкнул Эл, не поднимая головы.
— Я… — Лайт сильнее стиснул его плечо. — Но ты ведь сказал, что вспомнил!.. Не надо меня ненавидеть, Эл. Пожалуйста, пожалуйста, не нужно меня ненавидеть!..
— А за что мне… до сих пор любить тебя, Лайт-кун?
— Потому что ты здесь из-за меня! — отчаянно закричал Лайт. — Ты сказал, что мы связаны друг с другом вне зависимости от того, кто ты и кто я, Эл!.. — Лайт схватил его за рубашку и встряхнул. — Пожалуйста… Я люблю тебя, пожалуйста… Не надо меня ненавидеть…
— Чего ты хочешь от меня, Лайт? — спросил Эл, поворачивая к нему голову. — Что я еще могу тебе дать? Ты и так забрал у меня все. Ты забрал мою любовь, мой титул, мою жизнь… У меня ничего не осталось.
— Люби меня, — выдохнул Лайт, ощущая себя глубоко под водой, беспомощно пытаясь за что-нибудь ухватиться и с каждым движением погружаясь на дно.
— Я не могу.
Он больше не мог дышать.
— Пожалуйста…
— Как ты смеешь просить о любви после того, что сделал! — зарычал Эл и внезапно схватил Лайта за горло обеими руками. — Чего ты хочешь от меня?! Прощения? Любви? Сочувствия? Я не могу дать тебе ничего из этого, Ягами Лайта, потому что ты этого не заслуживаешь!
— Я знаю! — прохрипел Лайт, пытаясь оторвать от себя руки Эла. — Но мне это необходимо!..
Эл сильнее сжал руки и тут же отпустил его. Лайт завалился назад, пытаясь откашляться. Даже когда его горло оказалось свободно, он все равно не мог дышать.
— Пожалуйста, — Лайт зарыдал, не в силах справляться с эмоциями, — пожалуйста, не надо меня ненавидеть…
— Пожалуйста, разлюби меня, — мягко попросил Эл. — Я не хочу твоей любви, Лайт.
И он утонул.
Лайт сел, вытерев слезы тыльной стороной ладони, и, медленно встав сначала на колени, а затем на ноги, направился к кровати. Взяв Тетрадь Смерти, он достал из ящика прикроватной тумбочки ручку и открыл тетрадь.
— Как я и ожидал, — сказал Эл, глядя на него сквозь длинную черную челку. — Когда я не вписываюсь в твой мир, ты просто стираешь меня из него, Лайт-кун.
Лайт проигнорировал его и записал имя. Закрыв Тетрадь, он с грустью посмотрел на Эла, который все еще лежал на полу, повернув голову в его сторону. Кровь усилилась, просачиваясь сквозь пальцы. Знак того, что он умирал.
Эл внимательно смотрел на Лайта живыми, блестящими глазами. На бледном лице вдруг заиграла легкая полуулыбка, и он захрипел. Тело свело судорогой, и он выгнулся дугой. Кровь заливала все вокруг, продолжая течь из рваной раны на груди.
Когда глаза детектива закрылись, а тело с последним тихим вздохом расслабилось, Лайт положил Тетрадь Смерти обратно в ящик и вышел из спальни.
Ноги привели его в ванную. Перешагнув через осколки, он остановился у раковины. Закрыв глаза, он привалился поясницей к холодному фаянсу. Он снова и снова проматывал в памяти последние события. Его маска полного спокойствия и отчужденности была сорвала, и он оказался перед детективом совершенно обнаженным и уязвимым. Он мог не моргнув глазом убить преемника Эла, выбрав для него самую жестокую смерть, а спустя день бросаться к ногам Эла, рыдая и умоляя о любви и прощении.
«Пожалуйста, разлюби меня. Я не хочу твоей любви, Лайт…».
Лайт всхлипнул и развернулся лицом к раковине. Дыхание все еще перехватывало от рыданий, хоть он и пытался успокоиться. Пальцы сомкнулись вокруг одного из осколков, лежащих на раковине, но он почти сразу отпустил его.
— Лайт-кун, — Эл появился в дверях ванной комнаты. Рубашка, пропитавшаяся кровью, все еще расстегнута, но шнуровка снова выглядела безупречно, словно ее не выдирали вместе с кожей десять минут назад.
Имя и продолжительность жизни исчезли.
— Я сделал все, что ты просил! — закричал Лайт, не поворачиваясь к нему. — Все, что мог! Но для тебя… этого было недостаточно!
— Я…
— Ты велел мне разлюбить тебя! Ты сказал, что тебе не нужна моя любовь! — Лайт покачнулся и вцепился в края раковины, восстанавливая равновесие. — Что я могу сделать, Эл? — он повернулся к нему лицом, тяжело дыша. — Я помню, что ты чего-то хочешь… Ты сам говорил, что чего-то хочешь, но не можешь попросить у меня. Что это? Я дам это тебе. Что бы ты ни попросил, я дам тебе это, Эл.