— Что, черт возьми, ты делаешь? — на выдохе спросил он.
Эл слегка склонил голову, улыбаясь. Он медленно протянул руку, коснувшись ледяными пальцами щеки Лайта, и, спустившись ниже, провел большим пальцем по его губам. Лайт понял, что невольно затаил дыхание, вспомнив, как вот так же осторожно Аврора тянула руки к острому веретену. Парня передернуло, но все мысли разом вылетели из головы, когда Эл, убрав палец, в следующую секунду, потянувшись, накрыл его губы своими.
И вдруг Лайту показалось, что Эл прекрасно целуется, хотя он помнил, что Эл говорил о своем первом разе пару дней назад. Сейчас, когда его никто не принуждал, он умело терзал его губы, заставляя парня под ним задыхаться, теряя контроль, остатком здравого смысла чувствуя в этом порывистом, страстном поцелуе злость, алчность, похоть и даже гнев, заставляющий Лайта чувствовать яд, разливающийся внутри от жаркого дыхания детектива на своих губах. Его эксцентричность, милые маленькие причуды, пристрастие к сладкому, его бессонница, безразличное выражение лица, монотонный голос, вялые, неторопливые движения, острый ум и из рук вон выходящие методы работы — все это делало его тем, кем он был. Все это делало его единственным и неповторимым L.
Именно L, а не Рьюзаки. Не Рьюгой.
— Ты хотел меня сломать, — прошептал Эл ему в губы — вот почему ты это сделал. А что, по-твоему, я сейчас делаю? Я покажу тебе, Ягами-кун… что ты мой. Видишь? Ты мой подозреваемый, мой пленник, моё всё, и я тебя уничтожу.
Лайт судорожно вдохнул. Эл снова скользнул вниз, опускаясь все ниже и ниже, к штанам, оттягивая таки пояс вниз.
Ох, зачем он разозлил этого демона? Сейчас он был особенно похож на Малифисенту, которая в гневе метала глазами молнии, круша все вокруг. Но самое пугающее то, что лицо детектива оставалось совершенно безучастным. Некогда спокойный, он вдруг превратился в воплощение зла. Возможно, его можно было бы сравнить с драконом. Он воплощал в себе все самые опасные и смертоносные качества, обладая силой, неподвластной многим смертным. Он мог бы быть самым опасным драконом, с жилистым телом, с острыми, как бритва, когтями, с огромными кожаными крыльями и змеиной мордой, в пасти которой выстроилось несколько рядов острых клыков. Наводящее ужас тело покрыто литой чешуйчатой броней, увенчаной шипами. Он был спокоен и невозмутим, наблюдал за всеми из-под лениво полуопущенных век, но стоило вывести его из себя, как он становился самым кровожадным монстром, пышущим огнем из распахнутой в ярости клыкастой пасти. Порождение черной, мстительной магии Малифисенты.
Нет, конечно, Лайт не верил в драконов, это всего лишь выдумка фантастов и сказочников, но в Эле определенно проснулся настоящий драконий гнев, спавший многие годы, а то и десятки лет.
Его пальцы были холодными, словно он водил по его торсу кусочками льда. Лайт был удивлен, что его тело податливо отзывалось на прикосновения Эла, трепеща от ледяных пальцев на его горячей коже. Лайт чувствовал, как жар, растекавшийся по всему телу, стремительно перемещался вниз, сосредотачиваясь в одной точке, которая уже ныла от возбуждения. Лайт почувствовал, как детектив, будто растягивая момент, медленно стянул вниз его пижамные штаны, прихватив боксеры, и обхватил ладонью его вставший член. Резкий контраст горячей плоти с холодными руками заставил все внутри буквально вспыхнуть. Лайт почувствовал, как кровь прилила к щекам, и он, собравшись с силами, взглянул вниз, едва сдержав очередной судорожный вздох. Лицо Эла оставалось бесстрастным, но глаза!.. Глаза горели маниакальным блеском, а губы растянулись в ухмылке.
— Что ты собираешься делать? — хриплым голосом пробормотал Лайт.
Эл немного приподнял брови и склонил голову набок, изображая святую наивность:
— А что бы ты хотел, чтобы я сделал, Ягами-кун?
Лайт застонал от отчаяния и, откинув голову на подушку, услышал тихий смешок Эла.
— Как захватывающе, — пробормотал детектив. — Теперь я понимаю, что руководило тобой сегодня днем… Порабощение… Я уверен, тебе понравилось. Кому не понравится чувствовать вкус власти, верно?
Лайт коротко кивнул, хватая ртом воздух. Месть Эла была виртуозно просчитана. Он смело принял эту игру, которая явно выходила за рамки нормального, и, что самое обидное, вел в счете. Лайт стремительно проигрывал. Его маленькая победа ускользала сквозь пальцы.
— Сила… — задумчиво пробормотал детектив. — Удивительно.
Лайт вдруг почувствовал, как волосы детектива коснулись его бедер, а в следующее мгновение он почувствовал, как его плоть медленно погрузилась в горячий, влажный рот Эла. Детектив почти тут же отстранился и сунул руку в карман своих джинсов. Лайт заметил, как он вытащил небольшую бутылочку с сиропом.
— Надеюсь, ты не возражаешь. Так будет приятней…
Лайт нервно сглотнул. Неужели Эл все это заранее спланировал? Неужели там, в кабинете, он с каменным лицом думал о том, как ночью будет слизывать с тела Лайта приторный сироп?
Извращенец.
Лайт почувствовал, как холодный сироп капнул на его кожу, и приоткрыл глаза, глядя на сосредоточенного Эла. Он старательно водил липкой от сиропа рукой по всей длине, заставляя Лайта до боли прикусить губу. На лбу выступила испарина, а по виску стекла капелька пота.
Да, в этот раз он был во власти Эла. Детектив будто околдовал его.
Эл нагнулся и осторожно слизал каплю сиропа, будто пробуя на вкус. Лайт застыл в ожидании, но в следующую секунду теплые губы обхватили его член и заскользили вверх-вниз. Лайт выдохнул. Он не ожидал, что все это будет настолько приятно. Он был уверен, что у Эла не было опыта в таких делах, но сироп сделал свое дело. Лайт протянул руку вниз, осторожно стиснув волосы на затылке Эла и задавая свой ритм. Он уже не отвечал за свои действия, разум затуманился, тело с готовностью откликалось на каждое движение детектива.
Желание. Им овладело желание.
— Рьюзаки…— нервно пробормотал Лайт, не выпуская из пальцев черных волос, чувствуя, как бешено колотится сердце, грозясь проломить ребра. — Г-господи… Рью… Рьюзаки!..
Лайт чувствовал, что долго этого не вынесет, что еще чуть-чуть и он взорвется. Но Эл неожиданно поднял голову, скидывая со своей головы руки парня.
— Ублюдок! — разочарованно прошипел Лайт.
Эл подтянулся и оказался лицом к лицу с Лайтом.
— У меня есть одна просьба, Ягами-кун. — прошептал Эл и, заметив, как тяжело вздымается грудь парня, улыбнулся.
— К-какая?..
— Не называй меня Рьюзаки, — Эл глядел на него из-за густой челки. — Не сегодня. Не сейчас.
— Тогда… как… черт возьми?..
— Эл, — детектив обхватил лицо Лайта ладонями, прижимаясь своим лбом к его, и глядя прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты называл меня Эл.
Лайт кивнул, пытаясь восстановить дыхание.
— Отлично, — тихо сказал детектив немного хриплым голосом. — Сегодня днем ты казался таким сильным и самоуверенным, но теперь, когда мы поменялись ролями… Может, это странно, но, признаться, мне нравится видеть тебя… таким. Может быть, я даже подумал бы о том, чтобы снизить процент, но… Как я уже говорил, желание — бич человечества, а Кира, как нам известно, человек. Нет никаких причин полагать, что Кира отреагировал бы по-другому. Я, конечно, мог бы предположить, что Кира никогда не позволил бы Элу сделать с ним что-то подобное, но у тебя ведь нет выбора. Сейчас я тебя контролирую.
Сейчас Лайт чувствовал себя Авророй, который слепо идет на свою смерть, глядя на опасное веретено затуманенными от желания глазами. Его околдовали, и эта Малифисента сейчас смотрит на него почти в упор своими черными, мистическими глазами.
— Я хочу… кое-что проверить, — выдохнул Лайт и, не отрывая глаз от Эла, протянул руку вниз. Коснувшись пояса джинс детектива, он опустил руку чуть ниже, чтобы убедиться, что ему не одному все это нравится. Он даже не сдержал улыбки.
— Неужели тебе так хочется? — тихо спросил Эл, схватив Лайта за запястье и убирая его руку от своих джинсов. — Ах да, я ведь не закончил… Наверное, это мучительно, когда ты так близок к тому, чтобы кончить, но не можешь… Я могу тебе помочь.