Она взяла с собой только несколько мешочков, и могло показаться, будто собиралась в спешке. Но Росянка хорошо слышала доносящееся оттуда зловещее шипенье и щёлканье. Похоже, мать припасла в качестве оружия самых опасных тварей.
– Что ты здесь делаешь? – взревела она, глядя на Росянку. – Ты же знаешь, что тебе запрещено общаться с куцекрылами… и тем более посещать их деревню!
Та расправила крылья и зашипела в ответ, надеясь, что никто не слышит, как бешено колотится сердце:
– А что я могла поделать? Они меня поймали!
– Поймали – тебя? – проревела мать.
– Да, и притащили сюда, хм… силой. Я вырывалась всю дорогу!
– Силой? Эти слабаки? – недоверчиво усмехнулась Белладонна.
– Да, и потом заставили всё рассказать. Это было ужасно, правда! Так что злись на неё, не на меня. – Росянка указала на королеву, которая молча закатила глаза.
– Твоя история звучит крайне неправдоподобно! – вновь загремела Белладонна.
– Всё это неважно! – Секвойя величественно поднялась с трона. – Белладонна, мне следовало бы арестовать тебя за предательство! Ты сделала всё, что я запрещала. Ты показалась ядожалам на глаза. Ты украла их священную реликвию. И ты подожгла улей!
Белладонна вздёрнула подбородок, презрительно щурясь на Росянку.
– Вижу, ты и правда рассказала им всё.
– Ты привела пленников? – спросила королева. – Огнешёлкового и остальных?
– Я привела остальных, – ответила Белладонна, указав хвостом в окно. Росянка увидела Сверчок, по обе стороны от которой парили Аконит и Библис. Ветви деревьев вокруг обвисли от листокрылов, собравшихся поглазеть на ядожала в самом сердце деревни. – Но не огнешёлкового! Ты его не получишь.
– Даже в обмен на твою дочь? – легко, словно из чистого любопытства, спросила Секвойя.
– Моя дочь могла сбежать, перебив вас всех, в любое время, как только захотела бы, – ответила Белладонна, сурово глядя на Росянку. – И она до сих пор здесь только потому, что хочет вывести меня из себя!
– Конечно же, мама, – ответила Росянка с деланым зевком. – Это всё из-за тебя. Всё на свете происходит из-за тебя. Я только о тебе и думаю днём и ночью.
– Прекратите, вы двое! – скомандовала королева. – Белладонна, веди пленников сюда. Орешник, будь добра, пригласи наших чужаков.
Принцесса кивнула и заторопилась прочь.
– А если я не захочу… – начала Белладонна.
– Мне безразлично, чего ты хочешь или не хочешь! Я не собираюсь допускать бессмысленных смертей! – яростно прошипела Секвойя. – Пускай вы пятьдесят лет жили отдельно, но всё равно остаётесь моим племенем! Если не объединиться, нас перебьют! – Закрыв глаза, она глубоко задышала: – Раз… два… три…
Белладонна кинулась к окну и махнула крылом Акониту.
– Вы расскажете нам правду о растении, дающем власть над разумом? – спросила Росянка у королевы.
Секвойя открыла странно затуманенные глаза и, помолчав, кивнула.
– Придётся.
Росянке хотелось надавить посильнее, но тут вернулась Орешник вместе с Цунами и незнакомой шёлковой. При дневном свете та оказалась очень высокой и с огромными крыльями цвета индиго, усыпанными переливчато-зелёными точками. Смотрела она настороженно и вызывающе, но, кажется, нисколько не волновалась от присутствия стольких листокрылов рядом.
– Наконец-то! – донёсся из окна громкий голос Мечехвоста. – Сколько можно торчать под дождём, я уж думал, промокну до костей… – Он опустился на балкон и ввалился внутрь, оставляя за собой лужи. – Ох, простите! Ваш прекрасный паркет… я так наследил… и когда только успел насобирать столько грязи! Понятия не имею, как это случилось. Мы ведь летели, верно? И всё равно…
– Мечехвост?! – ахнула шёлковая.
Подняв голову, он застыл в изумлённом молчании с отвисшей челюстью.
– Ио! – выкрикнул он, и помчался навстречу, забыв о грязи, и уж точно не обратил внимания, что, распахнув крылья для объятий, забрызгал почти всех собравшихся в зале.
– Мечехвост, ради всех деревьев! – фыркнула Росянка, отряхиваясь.
Она взглянула на балкон и встретила взгляд Сверчок, на шее у которой висела малютка Шмель. Сверчок робко улыбнулась, но смотрела с опаской.
– Это моя сестра! – радостно вопил Мечехвост. – Росянка! Сверчок! Это же Ио! Моя родная сестра!
– Как ты здесь очутился? – воскликнула Ио.