Росянка представляла это несколько по-другому. Согласно плану, она исполнит предназначение, а уничтожив ядожалов и вернувшись героиней, избавится от материнской опеки и станет хозяйкой собственной судьбы. Сможет делать всё, что захочет… а теперь всё как-то запуталось.
Они долго шли, карабкались и пробивали дорогу сквозь подлесок. Все молчали, если не считать чириканья Шмель и нытья Крапивы. Ива вела их уверенно, заранее указывая на опасные места вроде змеиных гнёзд и низко висящих лиан-душителей. Густой ковёр из мха был испещрён шляпками ядовитых грибов, похожими на выпученные глаза. «Съешь меня, – словно предлагали они с усмешкой, – только попробуй!»
Папоротники скользили по чешуе перистыми листьями, шурша и шепча по-папоротничьи: «Странные… странные… не наши… тревога!»
Крапива всю дорогу занудствовала, что выбрала бы путь поудобнее. Впереди был крутой склон с торчащими древесными корнями, поросший колючим кустарником. Рыхлая скользкая подстилка из гниющих листьев опасно проваливалась под лапами.
Росянка отыскала ветку без шипов и ядовитой слизи, ухватилась за неё и протянула другую лапу, чтобы поддержать Сверчок. И тут же усмехнулась, глянув на неё:
– Ну что же ты, задавай всю тысячу вопросов, что жужжат у тебя в голове.
Шмель высунулась из подвески, таращась на дерево, где скакали пушистые оранжевые обезьянки. Как только Сверчок ухитряется держать равновесие с постоянно ёрзающей малышкой?
– Я лучше буду слушать тебя, чем Крапиву, – усмехнулась Росянка в ответ на недоверчивый взгляд Сверчок.
– Да уж, в самом деле! – рявкнула Крапива. – Стоило выбраться разок из джунглей, и ты уже любительница ядожалов и предательница своего племени! Нетрудно было догадаться, что так и случится! Я всегда…
Обличительная речь оборвалась визгом: Крапива оступилась, потеряла равновесие и обрушилась по склону. Росянка еле успела отдёрнуть Сверчок в сторону, и листокрылая покатилась мимо, пробивая борозду в мокрых листьях. Ива подпрыгнула, взмахнув крыльями, и попыталась её задержать, но Крапива катилась слишком быстро.
– Куда ты? – крикнула вслед Росянка. – Вернись, я хочу ещё раз послушать, какая ты опытная!
Крапива завизжала в ответ, что придушит Росянку, но вдруг затихла, исчезнув за нижним краем склона.
– Ой-ой! – вырвалось у Мандрагора.
Лететь, лавируя между низко нависшими ветками, голодными драконоловками и сплетениями паутины с ядовитыми пауками, было непросто. Наконец путникам удалось спуститься по склону на ровную площадку, откуда открывался вид на большое солёное озеро.
Сверчок заглянула через край обрыва.
– Не так уж высоко… только Крапивы нигде не видно.
– Ух ты! – восхитилась Росянка. – Я надеялась от неё избавиться, но не думала, что это случится так быстро! – Мандрагор глянул осуждающе, и она закатила глаза. – Да шучу я! Уверена, что всё в порядке. Она ведь самая опытная, помните?
– Что, если она упала в воду и утонула? – тревожно спросила Ива.
– Вытащите меня отсюда! Вытащите! – послышались снизу приглушённые вопли.
– Похоже, не утонула, – хмыкнула Росянка.
Она нашла место, где смогла расправить крылья, слетела вниз к осклизлому берегу и плюхнулась в скользкую чёрную грязь, едва не раздавив жабу, которая и без того выглядела расплющенной. Однако та вывернулась и с испуганным кваканьем поскакала прочь.
Из грязи повсюду торчали острые полые стебли тростника. Некоторые переломились на дне и кололи лапы, пока Росянка пробивалась к чистой воде.
Теперь стало понятно, что случилось с Крапивой. Под самым обрывом у воды шевелилось огромное скопление непентесов, похожих на длинные зелёные мешки. Они разевали окаймлённые розовыми полосками пасти, готовые поймать любое неосторожное животное, скатившееся по склону.
Возле своего гнезда Росянка вырастила несколько непентесов поменьше, чтобы по ночам не будили мухи. Хищные растения отлично справлялись, но она всё равно недолюбливала этот вид: каждый раз при виде огромного мешка в голову закрадывалась мысль, что там на дне переваривается мёртвое тело.
Ну, или по крайней мере барахтается очень живой и дико злой дракон – как сейчас.
– Вытащите меня! Вытащите! – вопила Крапива. Один из мешков качнулся, когда она забилась внутри.
– Ой, – поморщилась Сверчок, плюхаясь в грязь рядом с Росянкой. – Она что… там? А почему сама не выберется наружу?
– Ом-ном-ном ап! – добавила Шмель, с восторгом таращась на зелёные мешки.