В центре густого переплетения плюща, лиан и высокой травы будто скрывались странные растения… но это были не растения! Клубок змей, шесть или даже больше, гладкие головы похожи на хищные цветы со зловещим мерцанием ярко-жёлтых глаз.
– Почему они не двигаются? – спросила Сверчок.
Нерешительно замерев у большого корня, она проверила, не прячутся ли змеи в его тени, а затем осторожно перешагнула.
– Глупый вопрос! – проворчала Крапива. – Думаешь, кто-то из нас знает и молчит?
– Может, ждут добычу получше? – прошептала Ива.
Росянка держалась из последних сил: измученные мышцы протестовали против медленной напряжённой ходьбы. Хотелось кричать, трясти дерево, чтобы змеи с него так и сыпались, хотелось швырнуть в них горсть взрывающихся семян. Лучше уж битва, чем это ужасное медленное движение вперёд, когда каждый миг ждёшь атаки!
Внизу склона между валунов вился широкий мутный ручей. Ива переходила первая, молча указывая на ветки, которые на самом деле были змеями, камни, которые на самом деле были змеями, и мелькание рыб в воде, которые на самом деле были змеями. Ручей ими просто кишел.
– Может, полетим? – предложил Мандрагор на середине ручья. – Мы ведь можем перелететь всё Гадючье логово, разве нет?
Крапива фыркнула и ткнула когтем в кроны деревьев. Росянка подняла голову.
Ветви тоже кишели змеями. Между листьями мерцала чешуя и блестели немигающие жёлтые глаза. На каждой ветке сплеталось столько змей, что невозможно было сказать, где заканчивается одна и начинается другая.
Росянка глянула на мирно спящую Шмель. Может, не стоило брать её с собой? Вода в ручье оказалась очень холодной, намного холодней, чем обычно.
Хотела бы я знать, как далеко ещё идти!
Они выбрались из ручья и отправились дальше. Деревья росли всё гуще, неподвижные змеи-наблюдатели попадались навстречу всё чаще. Росянка нерешительно попыталась прибегнуть к своему дару и ощутила присутствие растений столь опасных, что возле деревни их всех вычистили. Слышалось пронзительное, зловещее хихиканье борщевиков, земля гудела голодным булькающим звуком, говорящим о том, что повсюду расползлись лианы кудзу, удушая и пожирая мирные деревья.
Однако это было не самое плохое… не самое ужасное!
Внезапно её разума коснулись холодные щупальца, и Росянка тихо зашипела. Ива остановилась и обернулась.
– «Дыхание зла», – выдохнула Росянка. – Оно здесь, я чувствую!
Теперь она узнала и запах – тот самый пряный аромат гниения, что царил в оранжерее королевы Осы. Тогда листокрылая проверяла лозу, и она никак не откликнулась на дар дракона. Не было ничего похожего на это прикосновение – казалось, что-то пытается проскользнуть под чешую и посеять свои семена прямо в мозг.
– Смотрите! – показал Мандрагор.
Впереди виднелась прогалина, где деревья расступались и солнечный свет падал прямо на землю.
– Может, это и есть Зеница? – шепнула Сверчок. – Место, где живёт Боярышник!
– Как он может здесь жить? – прошептала Ива в ответ. – Среди «Дыхания зла» и гадюк?
– Может, уже не живёт, – буркнула Крапива, – а умер сто лет назад.
– Так держать, Крапива, правильный настрой, – усмехнулась Росянка. – Давайте пойдём и проверим, что там.
Теперь, когда света стало больше, можно было разглядеть над головой те самые багрово-зелёные лианы. «Дыхание зла» свободно росло всего в дне пути от деревни королевы Секвойи! Росянка вздрогнула. Почему же его не заметил ни один разведчик? Почему никто не знал? Неужто манцинелловая роща и Гадючье логово так надёжно всех отпугивали?
Они почти добрались до прогалины, когда вдруг змеи сбросили оцепенение!
Одна огромная гадюка вдруг упала с дерева на тропу впереди, преграждая путь. Ещё пятеро выползли из кустов позади, другие соскользнули с ветвей.
Окружив путников со всех сторон, змеи зашипели.
– Росянка! – позвала Ива, шагнув к остальным. – Есть идеи?
– Незачем её спрашивать! – зарычала Крапива. – У меня есть отличная идея. Давайте их просто перебьём!
Она кинулась на змею впереди, та открыла пасть и атаковала, быстрая, как молния. Мандрагор испуганно вскрикнул, Ива схватила Росянку за лапу, и обе вскинули крылья, как щит, прикрывая Сверчок и Шмель.
Внезапно сверху налетел порыв ветра от взмаха огромных, заслонивших свет крыльев. Гигантский дракон обрушился на землю, вонзая когти в гадюку, клыки которой всего на волосок не дотягивались до горла Крапивы.
Змея извивалась в агонии, и все гадюки как одна с шипением вздыбились, будто кобры, не сводя с драконов немигающих жёлтых глаз.