Пока я наполняла свою тарелку и утоляла жажду вином, Бьянка задумчиво проговорила:
— Кажется, у меня есть идея, кого можно послать к Джулии. Инес Арсаго!
Я поперхнулась печеньем.
— Кого?!
***
К вечеру работы в Арсенале были почти закончены: расчистили широкий канал, ведущий к лагуне, убрали рухнувшие балки и осыпавшиеся камни. Зато на острове Дито работ было невпроворот: там снаряжали галеры для сопровождения огромного «купца» водоизмещением на шестьсот бочек, до предела нагруженного порохом, деревом и железом. Без защиты галер этот грузовоз мог легко стать добычей пиратов. Алессандро осматривал галеру в доке, когда его настиг приказ дона Сакетти: в срочном порядке явиться в Золотой дворец. Несмотря на суровый тон приглашения, он решил сперва заглянуть в дом Арсаго, где трудился Фалетрус. После того как валлуко с шумом и треском убрался из подземелья, там теперь царили тишь и благодать.
Алессандро собирался привезти кое-какие вещи для госпиталя, а ещё его грызли сомнения насчёт скоропостижной смерти Луиджи Манриоло. В основном его переживания были связаны с Франческой: что если она сочтет его виновным в гибели друга? Надо же было такому случиться, чтобы Манриоло умер в его доме, в то время, когда находился под его защитой!
— Не в вашем доме, а в доме Арсаго, — возразил ему доктор. — Я же говорил вам, это проклятое место!
— Суеверия, — пожал плечами Алессандро. — Может, в крипте и завёлся какой-нибудь злобный дух (честное слово, я бы не удивился!), всё же вряд ли он мог пробраться наверх и толкнуть человека так, чтобы тот рухнул навзничь! Не могу понять, как это могло случиться!
Фалетрус послал ему долгий пристальный взгляд:
— Рассуждая логически, прежде всего попадают под подозрение те, кто оставался с синьором Манриоло наедине.
— То есть я, — спокойно сказал Алессандро. — Может, вы мне не поверите, но, клянусь, я пальцем его не трогал!
— Как и я, — кивнул доктор.
— Тогда кто? Не Энрике же!
Они оба задумались.
— Знаете, — сказал Фалетрус, — вот сейчас, когда вы спросили, я вспомнил, что ещё два моих пациента тем утром покинули дом. Это были двое рыбаков из Санта-Кроче. Один из них распорол себе руку, работая на завалах. Рана показалась мне нехорошей, так что я советовал ему остаться, но парень, чуть не поседев от ночных завываний из крипты, твёрдо заявил, что будет долечиваться дома. Его должен был забрать приятель. Теперь вспомнил: когда я передал лодочникам тело Манриоло для погребения, тот рыбак уже исчез вместе со своим другом.
— Но Манриоло не был в Венетте больше года… Неужели какой-то рыбак мог затаить на него злобу?! Для этого нужно быть дьявольски злопамятным человеком!
Фалетрус пожал плечами:
— Кто знает, на что способны некоторые люди!
Им ещё многое нужно было обсудить, но обоих ждали дела. Алессандро угнетало, что нельзя было провести нормальное расследование. Если смерть Манриоло действительно была не случайна, то ей, похоже, суждено было остаться безнаказанной. После взрыва в Арсенале каждая пара рук была на счету. Не было никакой возможности выделить стражников, чтобы те расследовали убийство какого-то ариминца! А ему самому приходилось почти всё время проводить на Дито, набирая экипажи для трёх галер.
Ещё неделю назад он не сомневался, что лично поведёт эскадру, но теперь… Как можно покинуть Венетту, зная, что Франческа где-то здесь? Если он уедет сейчас, он опять её потеряет! Алессандро сделал всё, что мог: поручил Маттео дежурить на Мираколо и приставил соглядатая к дому Граначчи. Пока ни один из них не сообщил ничего интересного. Правда, соглядатай доложил, что донна Джулия тоже вдруг засобиралась на остров. Вдруг ей что-то стало известно? Или она хотела просто разведать обстановку? Алессандро сам хотел отправиться туда, но дела постоянно требовали его присутствия в другом месте.
А ещё его тревожило, что с той ночи он ни разу не ощутил присутствия Франчески. Неужели она всё-таки ускользнула? Или нарочно прячется от него? Не доверяет?
Он представил себя на её месте и подумал, что сам бы никому не доверял.
Выйдя от Фалетруса, он нанял гондолу, чтобы добраться до Дворца дожей. По обеим берегам канала красовались стройные палаццо во всём предвечернем блеске. Даже сквозь мутную усталость последних дней Алессандро не мог не оценить великолепие Венетты: оно ручьями лилось с фасадов, сгущалось под портиками церквей в маленьких кампо, шумно и весело клокотало в Большом канале. В этом городе некрасивый человек чувствовал себя изгоем. Готовясь к ночному торжеству, Венетта отряхивала свой жемчужный плащ и примеряла бриллианты огней. Алессандро поневоле восхищался её энергией, но вместе с тем видел в ней соперницу, спрятавшую от него Франческу в складках многоцветного парчового одеяния.
На площади перед дворцом уже установили сцену, пока что закрытую занавесом. Перед ней как раз зажигали факелы, и пламя бросало оранжевые отблески на доспехи стражников, отгоняющих любопытных зевак. Алессандро отметил опытным взглядом, что караулов было больше, чем обычно. Трагедия, случившаяся в Арсенале, вынудила Совет десяти усилить меры предосторожности.
На верхней галерее собирались члены знатных семейств. В центре пёстрой компании стояла догаресса Джоанна, как всегда предпочитавшая яркие наряды и броские украшения. Рядом с ней Алессандро заметил бледное худощавое лицо Бьянки Граначчи и упрекнул себя за то, что больше не нашёл времени её навестить. Ведь Рикардо просил его! В отличие от остальных дам, разодетых так, что их шёлковые платья только чудом не падали с плеч, донна Бьянка выбрала для сегодняшнего торжества закрытое темное одеяние. Это, пожалуй, больше соответствовало траурному поводу, которому была посвящена эта ночь.
Подойдя к одному из стражников в бело-зелёной форме, Алессандро протянул ему письмо и печать, полученные сегодня днём. Тот внимательно оглядел рекомендацию, кивнул и подозвал слугу, чтобы тот проводил синьора ди Горо внутрь. Они прошли по длинному сводчатому коридору, увешанному гобеленами, затем миновали несколько лестниц. Золотой дворец представлял собой как бы Венетту в миниатюре: здесь имелись и парадные залы с роскошными фресками и картинами, и неприметные закутки, и даже тюремные камеры. Чем дальше вы забирались в паутину его коридоров, тем теснее были проходы, скромнее обстановка и тем выше ставки, что вы сможете с той же лёгкостью выйти обратно.
Пока вся Венетта готовилась к торжествам, дон Сакетти уединился в своём кабинете, как сыч. Горевшие свечи придавали его лицу землистый оттенок, и, судя по виду, его тяготила то ли какая-то болезнь, то ли тяжёлые думы. Алессандро доложил, что три галеры готовы и в любой момент могут выйти из порта Сан-Николос, чтобы сопровождать ценный груз.
— «Анжело» тоже уже загружен, — ответил Сакетти. — Кстати, у меня возникла идея, что мы могли бы использовать эту экспедицию как приманку для дона Маньяско!
Алессандро удивился:
— Вы рассчитываете поймать капитана в ловушку?
Эта затея показалась ему сомнительной. Где теперь этот Маньяско? Ищи ветра в море! Но в желтоватом осунувшемся лице дона Сакетти светилась такая одержимость, будто у него имелась личная причина схватить чересчур удачливого фиескийца.
— Вряд ли он осмелится напасть на конвой, — размышлял Алессандро. — Если он действительно виновен в том, что случилось на пороховом складе, то теперь будет держаться подальше от всего, что связано с Венеттой!
— Он обязательно нападёт, — с нажимом сказал Сакетти. — Я давно приглядываюсь к этому человеку. Нам известно, что Маньяско был в Арсенале в тот день, когда все верфи, словно улей, гудели слухами, что мы отправляем тысячу бочек пороха для снабжения крепостей. Он не сможет упустить такую добычу! Далее, нам известно, что у него есть тайная база на Иллирийских островах, где он держит в засаде несколько галер. Чует моё сердце, что он уже засел там и ждёт! Маньяско непременно попробует захватить «купца», но ты сможешь его остановить. Твои галеры быстрее фиескийских.