Словно в ответ на мои мысли дверь вдруг со скрежетом распахнулась, впустив ещё одного человека в форме дворцовой стражи. Сквозь грохот сердца в ушах я не сразу расслышала:
— Приказ… все на двор! Срочно!
— А с этим что? — спросил палач, указывая на пленника.
— Ну, заприте в камере! Куда он денется?
Стонущего шута волоком протащили к одной из каменных каморок внизу, втолкнули внутрь, заперли дверь и быстро ушли. Факелы они забрали с собой. Темнота упала так внезапно, что сначала мне показалось, будто я ослепла от ужаса. Это было бы даже к лучшему! Разум отказывался представить, что случится, когда стражники вспомнят обо мне, и в том страшном колодце вместо Скарпы окажусь уже я.
Меня мутило не только от страха, но и от осознания собственной трусости. Мне хотелось заранее попросить прощения у Джулии и Алессандро… Я не выдержу! Несомненно, как только эти, внизу возьмутся за меня всерьёз, я им выложу всё и о нашем с Джулией плане, и о моей мести дону Арсаго, и об участии Алессандро в моём спасении…
Было страшно и тошно от отвращения к самой себе.
***
Бьянка весь вечер была сама не своя. Куда, сожри её Хорро, провалилась эта вертихвостка, Франческа? Сидя рядом с Джоанной, она видела, как Джулия во время фейерверка ушла куда-то вместе с Инес, но вскоре вернулась. Бьянка сгорала от желания поговорить с ней, но Джоанна не отходила от неё ни на шаг. Её трескучая болтовня и в обычные дни вызывала у Бьянки зубовный скрежет и головную боль, а сейчас она вообще с трудом удерживалась от желания схватить веер и запихнуть ей в рот. Три раза она делала вид, что ей нужно отлучиться в уборную, и под этим предлогом бегала проверить пустынный коридор, выходящий на одну из лестниц Золотого дворца. Никого, пусто. Где же Франческа?
«Может, она решила сбежать в одиночку?» — мелькнула нехорошая мысль. Да нет, не похоже… Раз уж она решилась подменить подругу в волчьем логове дона Арсаго в прошлом году, то и сейчас не бросила бы её в Золотом дворце!
Бьянка подумала, что по сравнению с графом Арсаго нынешний дож был больше похож на шакала. Любит таскать каштаны из огня чужими руками… Дон Сакетти, кстати, тоже почтил своим присутствием только официальную часть праздника, а потом бесследно исчез. Это наводило на подозрения. Что происходит?!
Под утро веселье пошло на спад. После ужина большинство патрициев и нарядных дам в масках переместились на площадь, где можно было вдосталь пофлиртовать под аркадами, потанцевать или прокатиться в закрытой гондоле. На галерее, откуда виднелись колонны Пьяцетты, остались немногие. Донна Джоанна, разумеется, была здесь. В углу стоял доктор Фалетрус, беседуя с пожилым сенатором синьором Санфермо, ради праздника нарядившимся в фиолетовый атлас, затканный серебром. Из внутренних комнат дворца вперевалку вышла Джулия, бледная, с тёмными подглазьями на лице.
«Пора уводить её отсюда, — решила Бьянка. — Не в её положении целую ночь проводить на ногах!»
Только сейчас бросалось в глаза, насколько похожи были Джулия с Франческой. Прямо сказать, для двух совершенно чужих девушек это было необычайное сходство! Даже теперь, когда лицо Джулии располнело из-за беременности и утратило нежный румянец, её большие глаза, линии носа и полных губ напоминали Франческу.
— Дон Сакетти распорядился, чтобы Джулию разместили в комнатах матери, — вдруг негромко прозвучало над ухом. — Я помогу тебе.
Бьянка вздрогнула и отшатнулась: Инес! До чего же тихо она подкрадывается! Ходит бесшумно, как кошка.
— Я не сказала отцу, что ты хотела помочь ей сбежать, — добавила девушка с лёгким неодобрением в голосе. — Сделала вид, что просто подслушала чей-то разговор на галерее. Но ты должна понимать, как это серьёзно!
Бьянка воззрилась на неё с немым изумлением:
— Что ты сказала? Ты рассказала дону Сакетти?!
«Значит, это из-за неё всё сорвалось. Но почему?!» — не могла понять Бьянка. От Инес она никак не ожидала такого предательства! Та всегда казалась немного чужой в собственной семье. Не вмешивалась в интриги отца, держалась в стороне от беспутных похождений донны Джоанны, о которых знало полгорода…
Бьянка никак не ждала от неё такой подлости:
— Ты соображаешь, что они сделают с Франческой?!
Сзади послышался короткий вскрик. Оказалось, что Джулия успела подойти к ним и слышала каждое слово.
— Как? — воскликнула она. — Франческа здесь?
— Она тебя искала. Я хотела, чтобы вы уехали вместе, — была вынуждена признаться Бьянка.
Джулия перевела гневный взгляд на Инес, которая держалась абсолютно спокойно, с холодным достоинством:
— Я предотвратила похищение Джулии! — отчеканила она. — Или ещё что похуже! Та девица — сообщница господина Манриоло, и она замешана в заговоре!
— Это Манриоло, что ли, заговорщик? — снова изумилась Бьянка. Она, конечно, плохо знала слугу Роберто д’Эсте, но была наслышана о нём. Манриоло — гаер, ловкач и трепло, которому никто не доверил бы даже украсть горшок на базаре! Какой из него заговорщик?
— К дохлым рыбам твой заговор! — завопила разъярённая Джулия, так что немногие присутствующие на галерее вздрогнули и стали оглядываться на них. — Франческа — моя сестра! Как ты смеешь говорить о ней такое!
Бьянка заволновалась. Допустим, пять минут назад она и сама подозревала нечто подобное, но считала, что незачем было делиться семейными тайнами со всей Венеттой! Она поспешно обняла дрожащую от ярости золовку за плечи:
— Успокойся, дорогая, дыши глубже! Тебе нельзя напрягаться!
Куда там, Джулию уже было не остановить! Даже Рикардо иногда отступал перед гневом сестры, убегая «по делам», чтобы дать ей возможность выпустить пар и пошвыряться вещами, пока не остынет. Инес тоже, слегка растерявшись, отступила перед её натиском:
— Твоя… сестра?
Джулия, презрительно рассмеявшись, стряхнула руку Бьянки с плеча:
— И не только моя, чтоб ты знала! Ты что, не замечала, как они похожи с Энрике?
Бьянка так и замерла на месте. Инес, сглотнув, могла только выдавить:
— Энрике?..
— Не слушай её! Она просто переутомилась! — всполошилась Бьянка, у которой все внутренности свело от страха. Матерь божья, эта безумная девчонка погубит их всех!
Джулия не обратила на неё никакого внимания, приблизив своё лицо вплотную к расширенным глазам и бледным губам Инес:
— Ну и как ты признаешься своему драгоценному супругу, что отправила его сестрицу прямиком в Карчери? — издевательски прошипела она. — Ах да, ведь наш мудрый дож выслал его из города… Отправил сопровождать эскадру. Очень умно! Именно сейчас, когда живущие-под-волнами ещё не забыли того оскорбления, что нанёс им дон Арсаго… Как ты думаешь, много ли шансов, что твой Энрике вернётся обратно?
Инес отшатнулась, побледнев, как человек, получивший смертельную рану. Бьянка хотела вмешаться, как-то утихомирить этих двух сумасшедших, но опоздала. Джулия вдруг схватилась за живот и прикусила губу, как от боли. Инес тем временем бросилась к высоким окнам, за которыми расстилалась панорама лагуны. Над Пьяцеттой медленно занималось утро. На верхушке одной из колонн каменный грифон, словно разбуженный солнцем, вдруг встрепенулся. Покрутил шеей. Развернул крылья, будто заново вспоминая привычные, отработанные веками движения. А потом слетел вниз, распугав стаю нахальных голубей. В воздух с гвалтом поднялась туча птиц.
То, что на площади что-то происходит, Бьянка, занятая Джулией, сообразила по крикам, доносившимся с улицы. Люди заметались, прячась под галереями Прокураций или убегая к Дворцу, под защиту стражи. Стражники ощетинились алебардами. Правда, оружие в их руках слегка дрожало, а на лицах читалось горячее желание оказаться подальше отсюда, лучше всего — на другом конце города.
Люди не могли поверить своим глазам. Грифон, неуклюже развернувшись, чиркнул когтями по брусчатке. Из-под мощных лап брызнули осколки камней.