Она опустилась ниже. Темные волосы ореолом рассыпались по его плоскому животу, глаза сверкали, а губы зазывно полуоткрылись. Все еще смотря ему в глаза, она лизнула головку, и он содрогнулся, а когда ее нежные губы накрыли его плоть, вбирая ее в теплое нутро, Кэймрон не выдержал.
Слишком долго он ждал ее. Оттолкнув Яффу, он уложил ее на спину, зажав в руке пульсирующий член.
— Я кончу на тебя, — прорычал он.
Не вопрос — утверждение. Она кивнула, нетерпеливо глядя на него.
Одно движение ладонью, и Кэймрон издал звериный рык, содрогаясь. Его обессилевшая невеста не могла отвести от него взгляда, наслаждаясь этим чувственным зрелищем.
Когда все закончилось, Кэймрон отнес ее в ванную на руках, а после — закутал в полотенце и уложил в кровать. Разомлевшая, счастливая Яффа лениво потянулась, пока он устраивался рядом.
— Расскажи о себе, невеста, — потребовал Кэймрон, подтягивая ее к себе и собственнически обнимая.
— Что ты хочешь знать?
— Все, — ответил он. Его пальцы скользнули по ее щеке, гладя нежную кожу. — Что ты любишь, чего боишься… Я хочу знать все.
Яффа прикрыла глаза, задумалась.
— Все? Я… В общем-то, моя жизнь довольно скучна и однообразна. Всю жизнь я прожила в Хэйвене, вместе с другими волшебницами.
— А твои родители?
— Умерли. Они были обычными людьми, — добавила она. В ее глазах появилась грусть. — Это было давно.
— Разве волшебницы не бессмертные существа? — нахмурился Кэймрон. — То есть, твои родители должны были быть…
— Не обязательно. Наши Дары и бессмертие — подарок Великой Медеи. Она может одарить любую, кого сочтет достойной. Бывает и так, что ее выбор падает на ребенка смертных.
— Сколько тебе лет?
— Больше, чем ты думаешь. А тебе?
— Триста, — ответил он. — Так сколько? Ты выглядишь очень молодой.
— Мое бессмертие началось в двадцать, — улыбнулась Яффа. — Раньше, чем у остальных волшебниц. С тех пор прошло пятьдесят лет.
Обычно они застывали в возрасте двадцати четырех — двадцати шести лет, но некоторые прекращали стареть в юном возрасте. Например, Анхель — по слухам, она стала бессмертной в девятнадцать.
— Значит, тебе семьдесят, — проговорил Кэймрон. Его невеста так молода. — Ты еще совсем малышка.
Она нахмурилась.
— Я не малышка. Волшебницы рано взрослеют. Мы постоянно находимся в состоянии войны с вампирами, и к тому же нам приходится решать многие проблемы алвианцев…
— Кстати о них — что ты делала в том храме? — перебил ее Кэймрон.
— Это… Мое задание, — осторожно пояснила Яффа. Кто знает, как он отреагирует? Вдруг разозлится и захочет ее защитить?
Наверняка захочет, решила она, глядя на него. Даже сейчас, лежа с ней в кровати, Кэймрон казался суровым и настороженным, а его руки держали ее так крепко, словно он боялся, что она исчезнет.
— Задание какого рода? — нетерпеливо поинтересовался он. — Что ты должна сделать?
Лучше ему не знать о Тлалоке, подумала Яффа. Вряд ли ему понравится, что его невеста должна принести себя в жертву. Скорее, он будет в ярости.
Поэтому она соврет.
— Я должна избавиться от фанатиков, приносящих в жертву людей.
— Убив их?
Кэймрон сдвинул брови.
— Ты не должна никого убивать. Я имею в виду… Теперь тебе необязательно это делать. Ты — моя пара, и я способен тебя защитить. И освободить от всех этих… Заданий.
Он думает, что она делает это по принуждению? Яффа высвободилась из его объятий, положила одну руку ему на грудь.
— Ты не понимаешь, — мягко сказала она. — Это задание очень важно для меня. Я делаю это по собственной воле.
— Но ты такая хрупкая, — запротестовал Кэймрон. — Я не допущу, чтобы ты подвергала себя опасности. Здесь, в Бразилии, ты должна опять пойти в храм?
Она кивнула.
— Я пойду с тобой.
— Нет.
— Это не обсуждается, колдунья. Я пойду с тобой или запру тебя. Одна ты не пойдешь.
Яффа скрипнула зубами от злости. Что он о себе возомнил? Если остальные узнают, что ей помогал вампир… А если он снова сорвет ритуал? Она бессильно вздохнула. Нельзя этого допустить.
— Яффа? — позвал ее Кэймрон, обеспокоено глядя на нее. — Что с тобой?
— Ничего, — она вымученно улыбнулась. Время еще есть, она что-нибудь придумает.
Но следующий его вопрос поразил ее в самое сердце.
— Почему тебя называют Сломанной?
Она в панике таращилась на него, пока ее мозг лихорадочно пытался придумать ответ. Кто вообще сказал ему ее прозвище?
Ах, да, точно. Кибела. Сумасшедшая сука.
— Потому что так и есть, — наконец ответила она. — Я дефектная.
Ее грустный вид и печальные глаза поразили Кэймрона в самое сердце. Он нахмурился и потребовал ответа: