— Не с крыши Хэйвена. С другого замка, — объяснила Яффа. — С башни высотой в пятьдесят метров.
Пятьдесят метров? Это же высота 15-этажного дома!
— Волшебница выжила?
— Да, к счастью, она уже стала бессмертной. Но все кости в ее теле были сломаны. Пять суток она провела в агонии, исцеляясь, а затем некоторые кости пришлось повторно сломать, потому что они неправильно срослись.
Это была сестра Глафиры. Только Боги знают, как Фире удалось пережить то время. Она безраздельно предана Анхель, являясь ее правой рукой, но и сестру любит больше всех.
— Но она ведь не знала о планах демона, так? Почему твоя королева была так жестока?
— Незнание не освобождает от ответственности. Есть правила, которые нельзя нарушать. Софи это сделала и была наказана.
— Что с ней теперь?
— Ей запрещено покидать Хэйвен. Она взаперти уже пятьдесят лет, — ответила Яффа. Ее глаза замерцали фиалковыми искрами.
Ей было жалко Софи. Несмотря на свое обидное прозвище, Яффа не могла сказать, что ее как-то притесняли или унижали. Анхель ни разу не выказала своего пренебрежительного отношения к ней. Иногда Яффе даже казалось, что королева выделяет ее среди остальных.
А вот Софи было несладко. Она до сих пор служит объектом шуток и насмешек. Если бы в тот день по ее вине погибла хоть одна волшебница, то Софи скорее всего наказали гораздо хуже. Но, слава Богам, все обошлось.
— Твоя королева слишком жестока, — покачал головой Кэймрон, и притянул ее к себе. — Но я предпочитаю говорить не о ней.
— А о чем?
Яффа вывернулась из его объятий, вернулась на прежнее место, и хитро улыбнулась.
— Я рассказала о себе, как ты и просил. Твоя очередь.
Его? Кэймрон наморщил лоб. После встречи с Яффой ему казалось, что вся его предыдущая жизнь служила подготовкой к этому моменту. Все было таким скучным, обыденным… Пока не появилась она. Его колдунья с фиалковыми глазами.
— Я родился в Лондоне, в титулованной семье, — начал Кэймрон. — Моя мать погибла, когда я был ребенком. Сгорела от неизлечимой болезни, а отец отправился воевать. Еще у меня есть брат. Думаю, он тебе понравится.
— Как его зовут?
— Дарк. Мы с ним похожи внешне, — добавил он.
— Значит, он тоже симпатичный? — пробормотала Яффа.
Так она считает его привлекательным? Грудь Кэймрона распирала гордость. Знать, что ты нравишься своей паре — высшая похвала.
— А как ты стал вампиром?
Ее вопрос всколыхнул в нем массу неприятных воспоминаний. Это время он бы предпочел забыть, но не стал расстраивать невесту молчанием.
— Меня обратил вампир по имени Грег. Он был довольно древним, — чуть помедлив, ответил Кэймрон.
— Это было твое желание? Стой, ты сказал… Твой родной брат? Он тоже вампир? Вас обратили в одно время?
— В один день. И это не было нашим желанием. Мы с Дарком умирали. Грег нашел нас в грязной подворотне, и решил обратить. Я до сих пор не знаю, почему он принял такое решение.
— О, Кэймрон… Но почему вы с братом были при смерти? Что случилось?
— На нас напали, — поморщившись, произнес Кэймрон. — Горстка грабителей решила поживиться. Их было семеро.
Он умолчал о том, что это были не случайные грабители. Напротив, нападение на них с братом и последующее ранение кинжалом явно входили в их планы. Но это были враги Дарка.
И их уже нет в живых. Почти всех.
Яффа прижала ладонь ко рту, широко раскрыв глаза. В них читалось сочувствие. Его маленькая невеста дважды отравила его и убила троих чокнутых фанатиков, а сейчас жалела его за инцидент трехсотлетней давности.
Кэймрон рассмеялся.
— Что смешного? — притворно обиделась Яффа. — Со мной что-то не так?
— Все так, — заверил он ее. — Ты прекрасна.
Она зарделась от смущения. Когда он так говорил, она была готова поверить, что действительна прекрасна. Но в то же время знала — многие волшебницы выглядят гораздо эффектнее, чем она. Например, та же Глафира, славящаяся любовью к провокационным нарядам.
Кэймрон притянул ее к себе, что поцеловать, и она тихо мурлыкнула, тая от нежности. Его прикосновения были точно воздух — легкими, но такими возбуждающими.
— Чего хочет моя невеста? — поинтересовался он, с трудом заставляя себя отстраниться. Нельзя ее торопить, иначе она снова испугается. Боги, но ее запах… С каждой секундой он будоражил его все сильнее.
Какова на вкус ее кровь? Клыки болезненно заныли. Ему нужно укусить ее. Совсем немного, всего лишь капелька…
Нет, нельзя. С усилием отпрянув, Кэймрон ласково провел по щеке Яффы. Какая нежная кожа, точно шелк. А глаза — как драгоценные аметисты. Боги определенно любят его, раз послали ему такую красивую невесту.