— Чертовы ведьмы, — прошипел Дарк, и дернул плечами.
Кэймрон был согласен с братом — он терпеть не мог все эти колдовские штучки и прочие вещи. Но сейчас он готов был вытерпеть что угодно, если это поможет ему отыскать Яффу.
Он нажал на кнопку домофона. Заунывная мелодия, проиграв минуту, сменилась бодрым женским голосом:
— Центр помощи поверженным и брошенным вампирам слушает. Говорите.
— Охренеть как смешно, Стефания, — прорычал Кэймрон. — Есть разговор. Выйди.
— Нет уж, дудки, — рассмеялась ведьма. — Чтобы ты полакомился моей кровушкой? Мне, знаешь ли, и дома хорошо.
— Это очень важно. Я не стану тебе вредить. Обещаю.
— Да? А твой брат?
— И он тоже.
— Очень мило, но я все же останусь дома. Если хочешь, забегай сам в гости, — предложила Стеф, и отключилась.
Нахмурившись, Кэймрон пару секунд рассматривал калитку, а затем толкнул ее. Она ожидаемо не поддалась.
— Гадство, — выругался он. Ну, есть другой способ. Ведьма ведь сама позвала его в гости?
Схватившись за забор, Кэймрон легко перемахнул через него, приземлившись с другой стороны. Дарк, глядя на брата, собирался сделать то же самое, как вдруг…
Чертова земля, на которой стоял Кэймрон, будто спружинила и оттолкнула его. Он и глазом моргнуть не успел, как приземлился рядом с братом на землю, в полете приложившись головой об забор.
— Что это было? — потрясенно пробормотал Кэймрон, рассматривая окрестности. Пусто.
— Я попробую, — предложил Дарк, и перепрыгнул забор. Приземлившись, он оглянулся на брата, и в это же мгновение неведомая сила подняла его в воздух, и вышвырнула за ограждение.
Домофон ожил, и оттуда послышался женский смех.
— Вау, это было круто, — заявила Стефания. — Попробуете в третий раз?
— Когда я до тебя доберусь, то вырву твои кишки и намотаю на этот забор, — пообещал Кэймрон.
— Ой, как страшно! Погодите минутку. Да, Лаэрта? Что?
Голос Стефании затих, потом она неуверенно уточнила:
— Кадмея действительно так считает? Хорошо. Эй, пиявка!
Кэймрон заскрежетал зубами, но ответил:
— Да.
— Я сейчас выйду. Ждите там, и, ради всех святых, не ломайте нам ограду. Она денег стоит.
— Меркантильные сучки, — пробормотал Дарк, думая, что Стефания уже отключилась.
— Да, мы такие, — согласилась ведьма, и хихикнула.
Через минуту дверь дома отворилась, и на крыльцо вышло двое — Стефания в легком белом платье и другая ведьма в строгом темном платье в пол. Светлые волосы ее были уложены в элегантную прическу, а на шее висел кулон с крупным синим камнем.
Сбежав с крыльца, Стеф приблизилась и насмешливо выдохнула:
— Я бы в жизни не сказала тебе этого, но Верховная считает, что тебе нужно это знать. Я отправила Яффу в тайгу, в Сибирь. Талецкий там, где-то в лесах.
— А точнее нельзя? — рявкнул Кэймрон.
Стеф пожала плечами.
— Он перемещается, так что нет. Я дала ей Ищущий огонь.
Заметив удивление в их глазах, ведьма пояснила:
— Это особый огонь, который светится ярче, когда ты приближаешься к цели. С его помощью Яффа сможет найти Талецкого.
— Дай и нам такой, — потребовал Дарк.
Ведьма качнула головой.
— Готовых больше нет, а новый делать придется 6–7 часов.
— Это из-за тебя, — едва сдерживая злость, сказал Кэймрон. — Если бы не ты, Яффа была бы сейчас в безопасности. Если думаешь, что я забуду о том, что ты сделала…
— Проблема в том, вампир, — перебила его Стефания. — Что с тобой Яф-Яффи тоже не в безопасности. Подумай об этом на досуге, ладно?
Развернувшись, ведьма ушла в дом, соблазнительно качая бедрами, крикнув на ходу:
— Удачно помереть, кровососы!
***
— Проклятье!
Прихлопнув кровожадного комара, который навязчиво кружил у ее лица, Яффа брезгливо обтерла ладонь о легкую куртку. В убийстве не было необходимости — комары ее не кусали, очевидно, чувствуя, что ее отравленная кровь станет последней в их жизни, но это не мешало им назойливо вертеться возле ее головы, противно жужжа.
Лес Сибири оказался густым, темным и непроходимым. Кругом на ветках была паутина, сильно пахло сыростью, влагой и хвойным ароматом, земля влажно чавкала под ногами.
И тишина. Кругом стояла тягучая, звенящая тишина. Конечно, Яффа, имея слух более острый, чем обычный человек, прекрасно слышала звуки леса: шорохи травы, тихую поступь зверья и шелест листьев, но отсутствие привычного людского шума настораживало.
Она бы даже сказала — вводило в ступор.