— Что… Это? — взревев, Тлалок отбросил чашу. С гулким звуком приземлившись на каменный пол, она треснула, развалившись на части.
Кэймрон вскочил, протискиваясь ближе к Яффе.
— Неверные, — Тлалок зашипел. Его прекрасное лицо исказилось, превратившись в уродливую гримасу. — Здесь предатели!
Рукой в перстнях он указал на Кэймрона.
— Взять его!
Вокруг начался хаос. Прислужники рванули к вампиру — пустив в ход кулаки, он безжалостно расшвыривал их в разные стороны, пытаясь добраться до Яффы, но кишащих тел было так много, что ему не удавалось переместиться.
Нащупав клинок, Яффа, воспользовавшись суматохой, бросилась к Тлалоку. Бог, заметивший ее приближение, за секунду до удара отклонился, и схватил ее за горло, приподнимая над землей.
— Нет!
Кэймрон оглушительно взревел, с удвоенной силой раскидывая прислужников. Работая руками и ногами, он ломал им кости, отбрасывал в разные стороны, отрывал головы.
Все вокруг было в крови.
Выпучив глаза, Тлалок прохрипел:
— Опять… Ты! Неужто решила тягаться со мной? Я — бог!
— Ты дождевой червяк, — плюнула ему в лицо Яффа.
Облик прекрасного юноши расползся, являя ей истинное лицо Тлалока — уродливое и гниющее, с ошметками кожи и виднеющимися костьми.
— Ты поплатишься за это, — пообещал он, сжимая ее горло.
Задыхаясь, она двумя руками схватилась за его цепкие ладони, пытаясь ослабить хватку, но ее сил не хватало. Прислужники, подпитываемые Тлалоком, агрессивно нападали на Кэймрона — многие из тех, кого он убил, снова поднимались.
Если так… Продолжится… Они умрут здесь. Оба.
В отчаянии Яффа обратила свой взор в сторону любимого. Он был залит кровью с ног до головы, на теле виднелось несколько страшных ран, но в его взгляде читалась мрачная решимость во что бы то ни стало добраться до Яффы.
— Сдохни, — Тлалок усилил нажим. Глаза заволокла белесая пелена. С трудом держа их открытыми, Яффа нащупала миниатюрный кинжал валькирий, висевший на поясе.
Если кому-то и суждено выжить, то Кэймрону. Она закончит свою миссию. Спасет мир.
Взмахнув острым орудием, Яффа торжествующе улыбнулась. Великая Медея, она и в самом деле собиралась это сделать.
Тлалок оскалился. Блестящая сталь описала в воздухе дугу, и коснулась ее шеи.
Не переставая улыбаться, она перерезала себе горло.
Отравленная кровь Яффы брызнула, заливая Тлалоку руки, лицо и грудь. С диким криком он отшатнулся, отпуская ее, завертелся, пытаясь стереть алую жидкость.
Последнее, что Яффа услышала перед тем, как ее голова коснулась каменного пола — полный боли и ярости крик Кэймрона.
— НЕТ!..
Глава 19
Боже, нет!
На миг Кэймрона словно оглушили. Мир вокруг померк; все потеряло краски, перестало иметь значение.
Только она. Его невеста.
Кровь Яффы, неестественно красная, ручейками стекающая по ее пальцам. Рев Тлалока на фоне, куча его прислужников — все это потеряло смысл.
Вся его жизнь теряла смысл без нее.
— Нет! — взревел он, бросаясь вперед, отбрасывая от себя мельтешащие тела слуг.
Она лежала на полу, прекрасная, как и всегда, смотря на него своими фиалковыми глазами, обеими руками зажимая рану на шее.
— Колдунья, — Кэймрон рухнул подле нее на колени, собираясь унести ее отсюда. — Все хорошо, милая, все будет хорошо. Я заберу тебя…
— Сначала… Добей, — прохрипела Яффа.
Сначала он даже не понял, о чем она говорит. Но потом по пещере эхом прокатился ужасающий рев, и Кэймрон вспомнил: Тлалок! Тот, из которого они пришли сюда, кого было так важно остановить Яффе.
Тот, по чьей вине его невеста истекает кровью.
Неистовая ярость обуяла его. Вскочив на ноги, Кэймрон обернулся. Тлалок прятался у дальней стены, прикрываясь своими слугами. Склонив голову, он ревел, закрывая свое лицо уродливыми ладонями — кровь Яффы попала ему в глаза.
Быстрее молнии Кэймрон бросился к нему. Клыками он разрывал тела тех, кто мешал ему добраться до кельтского бога, и наконец схватил это несчастное, монстрообразное создание, посмевшего причинить боль его невесте.
— Ты… Я убью тебя, — выдавил Тлалок, мучимый страшной болью.
— Нет, это я тебя убью.
Сжав его шею обеими руками, Кэймрон сломал ему позвоночник. Потом оторвал голову и размозжил о стену. Обезглавленное тело рухнуло на пол, служители, потерявшие своего господина и силу, бросились прочь.
По всей пещере поднялся ветер, стены задрожали. С потолка посыпались камни — мелкие, как град, и крупные булыжники, с грохотом врезающиеся в пол. Факелы потухли, и в этой кромешной тьме началась давка — прислужники, ничего не видя перед собой, пытались выбраться наружу, распихивая своих же товарищей.