Он останавливается в нескольких шагах от нас, поднимает руку, словно отмечая, что больше никто не должен двигаться. Его глаза смотрят прямо на обидчика, будто сканируют каждую его деталь, словно он изучает игрушку, которую собирается сломать.
— Напомни, убогий, откуда ты появился, что смеешь касаться её? — Его голос звучит спокойно, но в этой спокойности есть нечто смертельно опасное.
Парень, ещё недавно столь самоуверенный, мгновенно теряет свою наглость. Его плечи опускаются, взгляд мечется в поисках выхода, но дорога назад уже закрыта. Он отпускает меня и пятится на шаг назад, нервно сглатывая. Я чувствую, как его пальцы, только что впивавшиеся в моё запястье, становятся слабыми и бессильными.
— Я... я не знал, что она занята, — пробормотал он, стараясь избежать взгляда Джеймса.
На лице Джеймса появляется презрения. Его губы чуть трогает усмешка, которая больше похожа на оскал хищника, готовящегося к броску. В этой улыбке нет радости — только угроза, сквозящая через каждый её оттенок. Его глаза, полные холода, как будто прожигают обидчика насквозь, оценивая его слабость и ничтожность. Это выражение говорит громче слов, обещая неизбежную расплату. Он медленно подходит ближе, не отрывая глаз от своей цели. Его движения плавные, как у хищника, который знает, что его добыча никуда не денется. Он поправляет край своей майки, как будто готовится к чему-то обычному. Но я чувствую, что сейчас произойдёт нечто ужасное.
— Не знал? — повторяет Джеймс с лёгкой насмешкой в голосе. Его слова звучат почти непринуждённо, но каждое из них, как лезвие, разрезает напряжение. Затем его рука молниеносно взлетает, и первый удар звучит, как удар грома в тишине. Парень не успевает даже осознать, что произошло, как второй удар уже следует за первым.
Бесконтрольная ярость
Джеймс не останавливается. Один удар сменяет другой, каждый раз с нарастающей жестокостью. Его кулак срывается на нос парня, и хруст ломающейся кости режет тишину, заставляя меня содрогнуться. Затем следующий удар разрывает его губу, кровь брызгает на мостовую, как тёмные пятна, расползающиеся по камням. Лицо обидчика быстро превращается в изуродованную маску: нос ломается с хрустом, превращаясь в кровавую массу, глаза опухают до щелей, заливаясь краснотой. Его крики, сначала громкие и хриплые, постепенно переходят в сдавленные стоны, когда Джеймс наносит удары с пугающей точностью. Парень пытается поднять руки, чтобы прикрыться, но его попытки беспомощны. Каждый удар разрушает ещё одну черту его лица, превращая его в неузнаваемую картину боли и крови. Его пальцы слабеют, бессильно соскальзывая по рукам Джеймса, который действует с холодной яростью, словно выполняя неизбежную работу.
Джеймс действует с пугающей точностью, словно знает, как сделать боль невыносимой. Его кулак врезается в скулу, кожа трескается, и поток крови смешивается с его стонами. Снова и снова он наносит удары, превращая каждую кость на лице парня в неузнаваемую массу. Руки Джеймса забрызганы кровью, но он, казалось, даже не замечает этого, его лицо остаётся спокойным, холодным. Звуки ударов эхом раздаются в воздухе, каждая секунда превращается в мучительное ожидание следующего удара. Мир вокруг словно исчезает, оставляя только это жестокое зрелище, где ярость поглощает всё остальное.
Каждый звук, каждый удар эхом отзывается у меня в голове. Я не могу сдвинуться с места, не могу даже дышать. Моё тело словно застыло от шока. Конечности становятся ледяными, как будто кровь перестала циркулировать, а внутри разливается волна головокружения. Сердце бьётся так быстро, что кажется, вот-вот остановится. Я чувствую слабость в ногах, будто они готовы подогнуться в любую секунду. Воздух вокруг кажется густым, как сироп, и каждый вдох даётся с трудом, оставляя ощущение, что я задыхаюсь в собственной панике. Никто вокруг не двигается, никто не пытается вмешаться. Толпа, которая начала собираться вокруг, замерла, как гипнотизированная этим зрелищем. Их глаза прикованы к Джеймсу, а на лицах читается смесь ужаса и восхищения. Никто не осмеливается сделать даже шаг.
Джеймс наконец останавливается, когда парень уже не в состоянии стоять. Его лицо изуродовано, а кровь стекает на асфальт. На его руках видны капли крови, но его это, похоже, совсем не волнует. Джеймс берёт его за майку, вытирает о неё руки, словно отбрасывая от себя грязь.