— Терпеть не могу убогих, — бросает он, отпуская парня, который с глухим стуком падает на землю. Его голос звучит тихо, почти равнодушно, как будто это просто констатация факта.
Эмилия в оцепенении
Я не могу отвести глаз. Ужас и шок мешаются в моей голове, не давая даже мыслить связно. Мой взгляд скользит по фигуре Джеймса, который выглядит совершенно невозмутимым, будто только что не устроил кровавую расправу. Его перекошенная улыбка с холодным блеском в глазах заставляет всё внутри меня сжаться. Меня охватывает дрожь, и я едва удерживаюсь на ногах.
Он делает шаг ко мне, и я чувствую, как моё дыхание останавливается. Его взгляд фиксируется на мне, и я не могу понять, что в нём: насмешка, предупреждение или что-то ещё.
— Ты должна быть осторожнее, Эмилия. Не все так милосердны, как я, — его слова звучат с насмешкой, как будто это шутка, но в них слышится предупреждение. У меня перехватывает дыхание, и внутри всё сжимается. Его тон словно ударяет по нервам, заставляя меня почувствовать себя одновременно уязвимой и взбешённой. Почему он говорит это так, будто я сама виновата? Эти слова, холодные и отстранённые, впиваются в сознание, оставляя за собой след обиды и странного, пугающего ощущения зависимости от него. Его голос обжигает, оставляя после себя холодный след.
Глава 8: Искры
Глава 8: Искры
Воздух вокруг кажется тяжёлым, будто впитал в себя остатки произошедшего. Парень, лежащий на земле, больше не издаёт звуков, лишь его жалкое присутствие, испачканное кровью и унижением, напоминает о жестокости Джеймса. Но мне нет дела до этого. Моё внимание полностью поглощено человеком, стоящим напротив. Джеймс. Его холодный взгляд, перекошенная усмешка, всё в нём вызывает у меня бешенство.
Разгорающийся гнев
— Я не нуждалась в твоей помощи! — мои слова звучат резко, как удар. Внутри меня всё кипит от гнева. — Ты просто вмешался! Никто тебя не просил! Это было ненужно.
Джеймс кривит губы в усмешке, которая больше похожа на оскал. Эта улыбка не предвещает ничего хорошего — скорее, она похожа на молчаливое обещание, что следующая его фраза ударит сильнее любого слова. Его глаза остаются пустыми, как зимнее небо, безжалостными и холодными, словно в них нет ни намёка на человеческую теплоту. Словно я для него лишь игра. Он усмехается шире, скрещивая руки на груди, словно я только что сказала что-то забавное.
— О, королева всё ещё на меня зла? — Джеймс произносит это с таким сарказмом, что я чувствую, как внутри всё ещё больше закипает. — Столько лет прошло, а ты всё не можешь отпустить. Трогательно, правда. Я впечатлён.
Сколько же в нем артистичности в этот момент. Я даже не подозревала, что один человек способен вызвать столько ненависти во мне.
— Да пошёл ты, Джеймс, — бросаю я, поворачиваясь на каблуках. Мне нужно уйти, вырваться из его ореола давления, но его шаги раздаются за моей спиной.
— Думаешь, это так просто? — его голос догоняет меня, звучащий с ядовитым спокойствием, от которого по спине пробегает холод. Я чувствую, как моё сердце пропускает удар, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Его голос напоминает тихий шёпот грозы, предвещающей бурю. — Ты ведь не думала, что я позволю тебе уйти, не поговорив? Его голос, словно хлёсткий шёпот, заставляет меня замереть. Внутри вспыхивает одновременно страх и гнев, от которых сердце то замирает, то бешено колотится. Я ощущаю, как кровь стучит в висках, а по телу пробегает дрожь, словно он только что снова утвердил свою власть надо мной.
Перепалка
— Мне неинтересно ничего, что ты хочешь сказать, — отрезаю я, стараясь сохранить твёрдость в голосе, хотя внутри всё закипает. — Ты просто любишь делать всё так, как тебе удобно, не так ли? Всё тот же Джеймс.
— И всё та же Эмилия, — он смеётся, его смех хриплый, почти пугающий. — Интересно, какой ты стала. Вижу, ты научилась говорить громче. Весьма впечатляет.
Я останавливаюсь, разворачиваюсь к нему лицом, чувствуя, как внутри всё горит.
— А что ты хочешь, Джеймс? — спрашиваю я, почти шипя. — Чего ты добиваешься?
Он делает шаг ближе, словно грациозный хищник, замедляя каждое движение, чтобы подчеркнуть свою власть. Его близость становится невыносимой, и я ощущаю, как внутри всё сжимается от ощущения нависшей угрозы. Мне кажется, что его тень становится больше, а воздух вокруг гуще. Гнев борется с тревогой, заставляя сердце то бешено колотиться, то на миг замирать. Каждый его шаг словно утверждает: я здесь, и ты не можешь ничего с этим поделать. Его взгляд скользит по мне, изучая, будто я предмет, который ему принадлежит. Взгляд холодный, проникающий под кожу, и это бесит меня ещё сильнее.