— Просто любопытно, — его голос льётся мягко, но в этой мягкости скрыта колкая насмешка. — Интересно узнать, какая ты теперь. Как ты смотришь на мир, на людей. Ты изменилась, но разве это к лучшему? — он слегка наклоняет голову, изучая меня, словно наслаждается моим раздражением. А ещё... — он делает паузу, его глаза загораются хищным блеском. — Нравится видеть, как ты злишься. Это приятно. Настоящие эмоции — это то, что делает тебя... яркой.
Удар на слабости
— Ясно. Ну что ж, ты удовлетворил своё любопытство, — я разворачиваюсь, делая шаг прочь, но его слова снова останавливают меня.
— Ты знаешь, что я прав, — говорит он с явным вызовом в голосе.
Моё дыхание замирает. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы не позволить эмоциям взять верх.
— У меня есть парень, Джеймс. И мне не нужно, чтобы ты лез в мою жизнь. Он нормальный. В отличие от тебя, — бросаю я, стараясь ударить словами так же, как он сделал это ранее.
Его брови слегка приподнимаются, и в глазах вспыхивает холодная усмешка.
— Нормальный? — он произносит это слово так, словно пробует его на вкус, и начинает медленно подходить ближе. — Забавно, я не вижу его рядом. А ведь защитил тебя я, а не он. Подумай об этом, Эмилия. Разве это не говорит само за себя?
Его тон язвительный, как у хищника, дразнящего свою жертву. Я киплю от злости, чувствую, как горячая волна гнева поднимается по моему телу. Но решаю, что я не буду ничего отвечать и лишу его такого удовольсивя.
— Нормальный — он смеётся, но его смех холодный, как лёд. — Забавно. Посмотрим, как долго ты будешь считать его нормальным.
Джеймс даже не спрашивает моего согласия. Его рука уверенно ложится мне на локоть, и от этого прикосновения по телу пробегает волна холода. Я напрягаюсь, чувствуя, как мышцы автоматически сжимаются, но он не обращает на это внимания. Его хватка твёрдая, почти властная, и, несмотря на моё желание вырваться, я понимаю, что сопротивляться бесполезно. Моё дыхание учащается, а в горле встаёт ком. Я чувствую, как каждая клетка моего тела напрягается, будто готовясь к удару. Его рука на моём локте обжигает, как железный захват, и это ощущение власти меня пугает. В голове крутится одна мысль: вырваться, оттолкнуть, но мои мышцы словно парализованы. Вместо этого я продолжаю идти, стиснув зубы, пытаясь подавить накатывающую волну унижения и злости. Он ведёт меня вперёд с таким спокойствием, как будто я уже подчинилась, как будто это было неизбежно. — Ты куда? — спрашиваю я, злясь на его дерзость.
— Провожу, — отвечает он спокойно, его голос пропитан ядом. — Безопасность прежде всего, не так ли?
Мы идём молча, но каждый его шаг отзывается во мне новой волной злости. Мой гнев нарастает с каждым его движением, с каждым взглядом, который он бросает в мою сторону. Его шаги звучат тяжело и уверенно, словно подчёркивают, что он не собирается оставлять меня одну.
— Ты так и собираешься идти за мной? — спрашиваю я резко, пытаясь не выдать дрожь в голосе.
— Провожаю, — отвечает он спокойно, почти с издёвкой. — Хочу убедиться, что ты доберёшься до своего общежития. Безопасно. Разве это так плохо?
— Да. Плохо. Мне не нужна твоя "безопасность". Я сама справлюсь.
— Конечно, справишься, — говорит он с язвительным смешком. — Ты ведь почти справилась и с этим ублюдком, не так ли? Или он оставил тебя, как последнюю жертву, дрожать от страха, когда никто не пришёл на помощь? — Его слова хлесткие, как удар плетью. Я чувствую, как кровь стынет в жилах, а сердце начинает биться так сильно, что кажется, оно разрывается. Дрожь пробегает по телу, ноги подкашиваются, и в какой-то момент я боюсь, что просто упаду. Горло сдавливает ком, и я не могу найти сил ответить. Его ледяной голос, полный презрения, обжигает каждую мысль, заставляя почувствовать себя ещё более уязвимой и униженной.
Воздух кажется густым, будто впитал остатки напряжения нашей последней перепалки. Я стою неподвижно, глядя прямо на Джеймса, но в голове звенит только одна мысль. Она вырывается сама собой:
— Скажи мне честно, зачем ты вмешался? В прошлый раз ты просто стоял в стороне... Или я ошибаюсь?
Он замирает. Его глаза темнеют, а усмешка исчезает с лица, сменившись чем-то неразгаданным. Я замечаю, как его пальцы едва заметно сжимаются, будто он обдумывает мои слова. Он делает шаг вперёд, затем ещё один, и расстояние между нами сокращается до пугающей близости. Его рука медленно тянется к моему лицу, и я чувствую, как его пальцы мягко убирают выбившуюся прядь волос за ухо. Это движение кажется одновременно манипулятивным и угрожающим. Его прикосновение вызывает во мне смешанное чувство — желание вырваться и подавляющее осознание того, что он контролирует даже такие мелочи, как мои волосы. В этот момент я ощущаю, что он намеренно подчёркивает свою власть надо мной. Это движение, неожиданно нежное, заставляет меня замереть.