Я срываю ленту с коробочки, пытаясь взять себя в руки. Она кажется слишком тяжёлой для своего размера, а её бархатистая поверхность режет пальцы своей неприятной текстурой. Но я заставляю себя открыть её. Внутри мёртвая птица. Крошечная, безжизненная. Глаза пусты, а на шее блестит медальон с моим именем.
Я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать. Меня охватывает чувство ужаса, смешанного с тошнотой. Коробочка выскальзывает из рук и падает на пол. От её глухого стука по деревянным доскам у меня замирает сердце. В воздухе стоит напряжение, такое густое, что кажется, его можно потрогать.
Стараясь не смотреть на птицу, я хватаю коробку с письмом и выбегаю в коридор. Соседи, кажется, меня не замечают. Я дохожу до мусоропровода и выбрасываю всё, чувствуя, как страх всё ещё держит меня за горло. Это ничего не решает. Я знаю. Но хотя бы это больше не со мной.
Возвращаясь в комнату, я закрываю дверь на все замки и прислоняюсь к ней, стараясь унять дрожь. Дыши, просто дыши. Но страх не проходит. Единственное, чего мне хочется, — это чтобы кто-то был рядом. Кто-то, кто хотя бы немного развеял бы эту тьму.
Я достаю телефон и, не думая, набираю номер Оливера. Его голос звучит мягко, почти обыденно:
— Эм, привет. Как ты?
— Нормально, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но он не может не заметить дрожь в моих словах.
— Эмилия, ты точно в порядке? Что-то случилось? — он говорит с нотками беспокойства, но его тон слишком лёгкий, словно он не до конца понимает, что происходит.
— Всё хорошо, правда, — я бросаюсь к словам, пытаясь заглушить его вопросы. — Слушай, может, ты приедешь на выходные? Было бы здорово увидеться.
Он замолкает на секунду, но в его голосе слышится улыбка, когда он отвечает:
— Конечно, я приеду. У меня как раз есть немного свободного времени. Ты уверена, что всё хорошо?
— Уверена, — говорю я, хотя внутри всё кричит об обратном. — Просто давно не виделись.
Оливер радуется. Я слышу, как его голос становится чуть более оживлённым, и это вызывает у меня слабую улыбку. Но она не задерживается надолго. Пока он говорит о наших планах на выходные, я ловлю себя на том, что думаю о Джеймсе. Его голос, его взгляд — всё это оживает в моей памяти. Контраст между тем, каким был Джеймс, и тем, каким остаётся Оливер, становится невыносимым. С Джеймсом я чувствовала себя защищённой, будто за мной стояла стена, которой ничто не могло сломать. А рядом с Оливером я чувствую только пустоту и необходимость притворяться, что всё в порядке. Пока он говорит что-то об их планах на выходные, я теряюсь в своих мыслях.
Почему я позвонила ему? Потому что мне страшно. Потому что я хочу, чтобы кто-то просто был рядом, чтобы хоть ненадолго заглушить этот ужас. Но, наверное, я ждала большего. Может, что он спросит меня так, как это делал Джеймс — настойчиво, с непоколебимой уверенностью, что всё в его руках. Но Оливер... Он мягкий. Слишком мягкий, чтобы пробить эту стену страха, которая сковывает меня. И я начинаю понимать: не только страх, но и это разочарование заставляет меня искать его, хотя я знаю, что он не сможет дать мне того, что мне нужно.. Потому что я хочу, чтобы рядом был кто-то, кто хотя бы создаст видимость безопасности. Но всё это кажется таким пустым. Оливер добрый, заботливый, но он слабый. Он не справился бы с этим. Он не смог бы понять.
Я пытаюсь вспомнить те моменты, когда я была с ним и чувствовала себя защищённой. Но ничего не приходит на ум. Вместо этого в голове всплывают воспоминания о Джеймсе. Тогда, в прошлом, он всегда был рядом. Когда мне было плохо, он всегда находил слова, чтобы заставить меня почувствовать себя сильной. Я не хотела вспоминать его. Но Джеймс возвращается в мои мысли снова и снова. Оливер никогда не заменит его. Это не его вина, но я продолжаю искать в нём то, чего он никогда не сможет дать.
— Эм? Ты слушаешь? — голос Оливера возвращает меня в реальность.
— Да, извини, — говорю я быстро. — Просто задумалась.
— Я всё равно буду там в пятницу, — он смеётся, как будто не замечает моего отсутствия в разговоре. — Ты точно ничего не хочешь мне рассказать?
Я закрываю глаза, сдерживая раздражение. Он пытается быть заботливым, но его слова кажутся слишком лёгкими, словно он не видит всей картины.
— Всё нормально, Оливер, — говорю я с натянутой улыбкой, хотя он этого не видит. — Просто жду тебя.
Мы прощаемся, и я кладу телефон на стол. Но вместо облегчения внутри меня возникает пустота. Я чувствую себя виноватой. Почему я позвонила ему? Чтобы использовать? Чтобы заставить себя чувствовать, что я не одна? Мне кажется, я притягиваю его только потому, что хочу сбежать от того, что происходит вокруг.