Себастьян поднимает бровь, мгновение удивляется, а затем, уловив мой настрой, подыгрывает.
— Ты знаешь, я отпустил экономку на выходной. Сам я это делать не умею.
Эдвард хмыкает, подбрасывая монетку, которую держал в руках.
— Печальная история, но, думаю, это можно исправить.
Я вижу, как Оливер напрягается. Он ещё не понял, но уже чувствует, что ситуация уходит из-под контроля.
— Оливер, — говорю я, глядя на него с лёгкой усмешкой. — Твоё задание — почистить ботинки Эду. Он сегодня плохо за этим смотрел.
Он снова смеётся. Нервно. Глупо.
— Хорошая шутка.
Я сжимаю зубы, чувствуя, как что-то тёмное поднимается внутри.
— Это не шутка, — произношу я тихо, но в голосе звучит угроза. — Я серьёзно.
Себастьян бросает взгляд на одного из парней. Щётка появляется мгновенно. Эдвард лениво спихивает Оливера со стула. Тот падает на колени, ошеломлённый, жалкий.
— Сейчас ты находишься на своём месте, — говорю я холодно. — Тебе это отлично подходит. Приступай.
Оливер отказывается сразу. Его голос дрожит, но он пытается казаться твёрдым:
— Я этого делать не буду. Это унизительно.
Я усмехаюсь, откидываясь на спинку стула. Его слова звучат как музыка для моих ушей. Себастьян бросает ему ледяной взгляд, а Эдвард закатывает глаза, словно этот отказ — плохая шутка.
— Оливер, — говорю я спокойно, почти лениво. — Ты уже на своём месте. Тебе осталось только принять это. Или ты хочешь, чтобы мы помогли?
Толпа подхватывает мои слова смехом и шёпотом. Кто-то за спиной Оливера язвительно бросает: "Да просто сделай это, герой!" Ещё кто-то добавляет: "Или тебе нужна помощь?"
Я вижу, как он нервно сжимает кулаки, его лицо краснеет. Он делает попытку подняться, но Эдвард, с ухмылкой, ставит руку на его плечо и слегка толкает вниз. Оливер снова оказывается на коленях, и толпа взрывается смехом.
— Хватит сопротивляться, — произносит Себастьян холодно. — Ты проиграл, и это твоё задание. Выполни его.
Оливер пытается ещё что-то сказать, но его голос тонет в волне подначек. Щётка, которую передают по кругу, оказывается прямо перед его лицом. Его дрожащая рука тянется к ней, и в этот момент я чувствую, как моё удовлетворение нарастает. Это зрелище стоит всего вечера.
Я смотрю, как он медленно, с явной неохотой начинает чистить ботинки Эдварда. Его движения неуклюжи, унижение буквально струится с его лица. Себастьян стоит неподалёку, на его губах играет презрительная усмешка. Эдвард, напротив, хохочет, перекидываясь шутками с кем-то из толпы. Всё это напоминает спектакль, и я — его режиссёр.
Толпа подбадривает его: "Ты можешь лучше!", "Не пропусти пятно!" — и каждый их комментарий добавляет новую грань унижения. Я чувствую, как меня захлёстывает волна веселья. Это зрелище — чистое наслаждение. Оливер, стоящий на коленях, пытается сохранить остатки своего достоинства, но с каждой секундой это выглядит всё жалобнее.
Мои мысли ненадолго уносят меня к Эмилии. Как ты могла выбрать это? Этот червяк, этот жалкий образец? Я вижу перед собой его напряжённое лицо и не понимаю, как она могла так низко пасть. Она принадлежит мне, всегда принадлежала и будет принадлежать. А этот — это просто ошибка, которую я исправляю.
— Молодец, Оливер, — произношу я наконец, едва скрывая сарказм. — Теперь, возможно, ты понял, где твоё место. Запомни его.
Эмилия
Я захожу в комнату, и ощущение холода обрушивается на меня, будто воздух здесь стал густым и вязким. Атмосфера давит, наполняя пространство зловещим шёпотом и приглушённым смехом, который звучит как эхо издалека. Каждый шаг отдаётся в тишине, которая кажется предвестником чего-то страшного. Атмосфера накалена, но не весельем, а напряжением, от которого начинает сдавливать горло. И в центре всего этого — Оливер. Он стоит на коленях, а вокруг него сдавленный смех, шёпот и насмешливые взгляды. Я вижу Джеймса, Себастьяна и Эдварда, которые явно наслаждаются моментом.
Оливер поднимает глаза на меня. В них стыд и унижение, которые я никогда не хотела видеть. Моё сердце сжимается, а в голове всё кричит: "Нет! Это не может быть правдой."
— Джеймс! — мой голос звучит громче, чем я ожидала. Все взгляды обращаются ко мне, но я смотрю только на него. — Что ты делаешь?
Он замечает меня сразу. Улыбка трогает его губы, как будто он только этого и ждал. Джеймс медленно подходит ко мне, его движения выверены и неспешны, будто он уже контролирует не только ситуацию, но и мои мысли. В каждом шаге — уверенность хозяина положения, который знает, что ему принадлежит всё в этой комнате, включая меня. Его глаза, словно стальные клинки, смотрят прямо в душу, заставляя почувствовать себя загнанной в угол. И прежде чем я успеваю что-то сказать, он кладёт руку мне на плечо и привлекает ближе. Его движение уверенное, почти интимное, и от этого у меня всё внутри переворачивается.