– Да.
Он подаётся вперёд, приближаясь, и воздух становится плотнее. Его дыхание тёплым контрастом скользит по моей коже, и я чувствую, как внутри всё напрягается. Холодок пробегает вдоль позвоночника, а сердце пропускает удар.
– Тогда я скажу это снова, чтобы ты хорошо поняла.
Воздух становится густым, неподъёмным.
– Ты больше не моя девушка. – Ты больше не имеешь привилегий. – Ты – моя игрушка.
Я знаю, что пути назад нет.
Но и другого выхода тоже.
– Решай, – его голос тихий, но весит, словно приговор.
Я сжимаю кулаки, дрожь пробирает меня изнутри. Внутренний голос кричит, что я должна сопротивляться, но тело не слушается. Я загнана в угол, лишена выбора, и он это знает. Я снова перед ним, и выхода нет. Каждый раз, когда кажется, что я могу вырваться, он доказывает мне обратное. Власть, которой он окружён, держит меня крепче любых цепей. Почему каждый раз, когда мне кажется, что я могу вырваться, он доказывает, что я никогда не уйду? Почему я снова даю ему возможность разрушить меня? Почему снова перед ним – без права на отступление?
Я медленно поднимаю глаза. Мне больше некуда идти.
Глава 18: Решение
Я выдерживаю паузу, сжимаю кулаки, ощущая, как внутри всё сжимается от страха, стыда и осознания неизбежного. Сердце бьётся глухо, словно заперто в клетке. В груди нарастает удушающее давление, будто воздух вокруг меня становится тяжелее, сжимая рёбра. Воспоминания вспыхивают одно за другим: моменты, когда я ещё верила, что могу держать ситуацию под контролем, когда думала, что у меня есть выбор. Теперь же передо мной лишь одна дорога – вымощенная его правилами. Глоток воздуха обжигает горло, словно я вдохнула раскалённый песок. Внутри всё кричит, что нужно бежать, но ноги будто впаяны в пол. Сердце бьётся неровно, отдаваясь эхом в ушах. В висках нарастает тяжесть, руки холодеют, но я всё же заставляю себя произнести ответ. Гул в ушах заглушает шум вокруг, и воздух кажется плотным, липким.
– Хорошо, – мой голос звучит глухо, словно не мой.
Джеймс поднимает бровь, ухмыляется, изучая меня так, словно я только что прошла первый этап его игры.
– Хорошо? – тянет он, словно смакуя каждую букву.
Я с трудом сглатываю, слова застревают в горле, но всё равно произношу:
– Я согласна.
Он смотрит на меня ещё несколько долгих секунд, а затем кивает.
– Пойдём.
Его пальцы легко касаются моего локтя, направляя, но даже от этого лёгкого касания по спине пробегает дрожь. Мы выходим из помещения, оставляя за собой приглушённые разговоры и взгляды тех, кто наблюдает за каждым движением Джеймса.
Он ведёт меня по длинному коридору, тусклые лампы на стенах отбрасывают слабый свет, создавая тени, от которых становится только тревожнее. Я чувствую, как у меня подкашиваются ноги, но он не замедляет шаг – уверенный, неторопливый, полностью контролирующий ситуацию.
Мы поднимаемся на второй этаж, и только сейчас до меня доходит, что этот дом принадлежит "Грейв". На стенах висят массивные картины в старинных рамах, изображающие сцены охоты – олени с остекленевшими глазами, охотники, застывшие в моменте триумфа. Вдоль коридора тянутся двери из тёмного дерева, каждая украшена выгравированным символом – череп с перекрещёнными змеями. В воздухе витает терпкий запах сигар и кожи, будто сам этот дом пропитан властью и безнаказанностью. Внутри всё кажется ещё более закрытым, отгороженным от остального мира. Здесь решаются сделки, ведутся разговоры, о которых никто не должен знать. А сейчас здесь решается моя судьба.
Он открывает дверь в спальню – просторную, с массивной кроватью, свет приглушённый, создающий ощущение уюта, но вместо спокойствия я чувствую, как паника сжимает горло. Я понимаю, что сейчас произойдёт, и инстинктивно делаю шаг назад.
Джеймс замечает.
– Тогда покажи мне, малышка, как ты поняла это, – его голос низкий, ленивый, но в нём чувствуется приказ.
Я моргаю, с трудом улавливая смысл.
– В смысле?.. Что?.. – слова выходят хрипло, сдавленно. – Что ты хочешь?.. Подожди, Джеймс… Ты хочешь переспать здесь?
Его смех разносится в комнате, обволакивая меня холодом. Он качает головой, делая шаг ко мне, от которого сердце пропускает удар.
– Здесь? – насмешка в каждом слове. – О, нет. Не подходящее место. Слишком много лишних людей…
Он наклоняется ближе, в голосе звучит лёгкое развлечение:
– Но ты отсосёшь мне.
Я не сразу понимаю, что он только что сказал. Лёгкое головокружение захватывает меня, словно воздух внезапно стал гуще. Дыхание сбивается, становясь неглубоким, а пальцы слабо дрожат, будто кровь во мне замёрзла. В висках пульсирует тяжёлая, гулкая боль, а сознание отказывается принять реальность. Я чувствую, как холод пробирается под кожу, накатывая волнами, парализуя движения. Он не может говорить серьёзно… не может. Или не хочу понимать. В голове гудит, мысли разбегаются, но его слова эхом отдаются внутри, вызывая такой шок, что всё тело цепенеет.