– Открой рот, – его голос низкий, обволакивающий, полный удовлетворённого ожидания.
Я не отвечаю, только сглатываю и приоткрываю губы, позволяя ему взять контроль. Внутри всё дрожит – страх, паника, но и нечто, от чего по коже пробегает жар. Моё дыхание неровное, лицо пылает. Я чувствую, как он двигается ближе, как его рука мягко, но настойчиво направляет мою голову.
Он подаётся вперёд, неторопливо, позволяя мне прочувствовать момент, следя за каждым моим движением, каждым колебанием.
– Хорошая девочка, – шепчет он, его пальцы вонзаются в мои волосы, диктуя ритм.
До меня с трудом доходит, что сейчас происходит. В голове вихрь мыслей: как это вообще возможно? Как люди добровольно соглашаются на такое? Как можно хотеть этого? Почему для него это так естественно, а для меня – шаг в бездну? Мои мысли обрываются, когда он касается моих губ, проникая глубже. Воздуха не хватает, лёгкие сжимаются, а в горле поднимается паника. Голова кружится, волосы натянуты до боли, горло сдавливает глубина проникновения. Глаза слезятся, дыхание сбивается, и паника накрывает с новой силой.
Я начинаю сопротивляться, мои руки упираются в его бедра, но Джеймс смотрит на меня сверху вниз, его голос звучит ровно, но твёрдо:
– Эми, убери руки.
Я не реагирую, не могу, пока он не останавливается полностью, не даёт мне вздохнуть, а затем задирает мне голову, заставляя смотреть прямо в его глаза.
– Эми, перестань сопротивляться. Расслабься. Ровно.
Я чувствую, как грудь сжимается, как бешено колотится сердце. Ещё мгновение, и я не выдерживаю:
– Серьёзно?!
Джеймс чуть улыбается, его глаза вспыхивают чем-то похожим на развлечение.
– Ты словно первый раз делаешь это, – его голос звучит мягко, но в нём проскальзывает изучающий оттенок.
Я замираю, не знаю, что ответить. Несколько секунд он просто смотрит на меня, затем его голос становится ниже:
– Эмили… только не говори, что это впервые.
Я ощущаю, как дыхание перехватывает, не знаю, что сказать. Он замечает это первым. Наклоняется чуть ближе, его пальцы скользят по моей щеке, затем снова поднимают мой взгляд к его глазам.
– Эми? – он ждёт.
Я закрываю глаза на мгновение, собираясь с мыслями, а затем произношу едва слышно:
– Да.
Я впервые вижу его удивление. Оно длится лишь мгновение, но мне удаётся его заметить. Он берёт себя в руки, делает короткий выдох, затем кивает.
– Хорошо.
Он скользит пальцами по моим волосам, мягко, почти успокаивающе.
– Дыши носом. Расслабься. Если позволишь себе почувствовать, тебе понравится.
Я не знаю, сколько времени проходит. В какой-то момент он заканчивает. Его голос звучит ровно, без эмоций:
– Глотай.
Я чувствую себя куклой, которая просто выполняет команды, не думая, не сопротивляясь. Тёплая жидкость проходит по горлу, и я закрываю глаза, не позволяя себе думать о происходящем.
Я остаюсь на коленях, пытаясь прийти в себя. Челюсть ноет от напряжения, руки дрожат, и я не знаю, что сказать. Я опускаю взгляд, избегая его взгляда, чувствуя, как по щекам разливается жар стыда.
Он приводит себя в порядок, застёгивает ремень, поправляет манжеты рубашки. Несколько секунд тишины давят на меня, пока я не слышу его голос:
– Ты и дальше собираешься тут сидеть?
Я вздрагиваю, не поднимая головы. Всё внутри сжимается от его слов. Я не могу заставить себя ответить.
– Эми, – его голос звучит мягче, но в нём всё ещё есть этот оттенок превосходства. – Ты решила выбрать стратегию молчания?
Я набираю в грудь воздух, прежде чем ответить честно:
– Я… не знаю, что сказать.
Джеймс наклоняется ко мне, его пальцы легко касаются моей щеки, затем подбородка, заставляя меня посмотреть на него. Он изучает меня, словно оценивая мою реакцию, прежде чем выпрямиться и протянуть мне руку.
Я принимаю её, и он помогает мне подняться. Его пальцы на мгновение замирают в моих волосах, аккуратно поправляя выбившиеся пряди. В этот момент я решаюсь спросить:
– А что насчёт… отчисления?
Он усмехается, легко, беззаботно, как будто этого вопроса вообще не существовало.
– Не переживай. Всё будет решено.
Затем он разворачивается, открывает дверь и чуть наклоняет голову:
– Пошли.
Я следую за ним, не поднимая взгляда. Голова тяжёлая, мысли размыты, словно после затяжного кошмара. В груди поселилась пустота, липкий страх сменяется каким-то неестественным оцепенением. Я не чувствую собственного тела, только приглушённое эхо эмоций, которые уже не имеют смысла.
Мы выходим в коридор, и на мгновение меня охватывает паника – как будто снаружи кто-то может догадаться, что произошло. Но никто не смотрит, никто не задаёт вопросов. Этот мир принадлежит ему, и в нём всё идёт так, как он хочет.