Джеймс идёт чуть впереди, уверенный, расслабленный, будто ничего не случилось. Я ощущаю его силу даже в этом молчаливом движении. Он держит дверь открытой, позволяя мне выйти первой, но этот жест – не забота, а контроль.
Когда я прохожу мимо, он тихо, почти лениво произносит:
– Привыкай, малышка.
Я не отвечаю. Просто иду дальше, чувствуя, как с каждым шагом стены вокруг будто сужаются. Ощущение, что дверь за моей спиной закрывается не только в реальности, но и внутри меня.
Глава 19:Без права выбора
Я иду за ним, но словно не чувствую своих шагов. Всё будто приглушено, звуки, разговоры, даже воздух кажется вязким, как будто я застряла в замедленном фильме. Сердце бьётся глухо, но не от страха – от какого-то гнетущего оцепенения. Мои мысли рассыпаются, как осколки стекла, я не могу собрать их воедино. Я просто двигаюсь вперёд, не осознавая, куда и зачем.
Джеймс идёт впереди, не оглядывается. В его движениях нет той расслабленной уверенности, к которой я привыкла – теперь он холоден, отстранён, словно за доли секунды отключил эмоции. Его спина прямая, плечи напряжены, и я понимаю, что что-то изменилось. Он больше не играет. Он просто действует, и от этого становится страшнее. Я не знаю, что хуже – его прежний напор или это ледяное безразличие.
Мы спускаемся вниз, и я чувствую, как взгляды других скользят по мне. Или мне это только кажется? Возможно, это просто паранойя, вызванная шоком, но кажется, что каждый знает, что только что произошло. Или догадывается. Я хочу исчезнуть, слиться со стенами, раствориться в тенях этого здания. Я даже не поднимаю голову, не осмеливаюсь посмотреть по сторонам. Мне страшно увидеть в чьих-то глазах насмешку. Или, что хуже, понимание.
Джеймс подходит к Себастьяну, который лениво отрывается от разговора и поднимает на него равнодушный взгляд.
– Мы уезжаем, – говорит Джеймс спокойно.
Себастьян переводит взгляд на меня. Его глаза холодные, тёмные, пронизывающие. В них нет явной эмоции, но внутри меня что-то замирает. Это не просто взгляд – это изучение. Оценка. Будто он смотрит сквозь меня, разглядывая, что там внутри. В этом взгляде нет жестокости, но от этого мне не легче. Он ничего не скажет. Не спросит. Себастьян просто смотрит, и от этого по коже пробегает мороз.
Я начинаю паниковать.
Джеймс замечает.
Его пальцы обхватывают моё запястье – не слишком крепко, но достаточно, чтобы дать понять: он здесь, он контролирует. Это не столько жест силы, сколько напоминание – ты идёшь за мной. Ты не тормозишь. Ты не колеблешься.
Он тянет меня за собой, выводя на улицу. Свежий воздух ударяет в лицо, но мне от этого не легче. Мне хочется вдохнуть глубже, сбросить с себя это наваждение, но лёгкие не слушаются. Всё внутри сжимается, будто тело не принадлежит мне. Я ощущаю слабость в коленях, дрожь в пальцах. Я закрываю глаза всего на секунду, надеясь, что когда их открою, это окажется сном.
Когда мы подходим к машине, Джеймс неожиданно останавливается, засовывает руки в карманы и смотрит на меня так, словно говорит о чём-то незначительном.
– Ты переезжаешь ко мне.
Я моргаю, пытаясь осознать его слова. Мои пальцы сжимаются в кулаки, а внутри всё взрывается протестом. Оцепенение сменяется непониманием, затем волной паники.
Я моргаю, пытаясь осознать его слова.
– Что?.. – голос звучит тихо, почти потерянно. – Нет. Я не собираюсь…
Я не успеваю договорить.
Джеймс резко поворачивается ко мне, и в его взгляде нет ни тени мягкости. Его лицо бесстрастно, губы сжаты, но в глазах читается абсолютная уверенность.
– Разве у тебя есть право голоса? Ты что-то решаешь, Эмилия?
От его тона внутри всё холодеет. Это даже не угроза – это окончательный удар по тому, что я когда-то считала своей свободой. Я чувствую, как внутри всё сжимается, протест вспыхивает на секунду, но тут же гаснет под тяжестью его уверенности. Я хочу возразить, сказать, что это неправильно, что я не соглашалась на это. Но какой смысл? Он уже решил за меня, и я вижу это в его глазах – холодных, безжалостных. Моё мнение, мои желания больше ничего не значат. Меня поставили перед фактом, и выхода нет. Он не требует моего согласия. Он просто ставит меня перед фактом.
Я сжимаю губы, но внутри всё горит. Хочется сказать что-то, хоть что-то, но слова застревают в горле. Я чувствую себя загнанной в угол, как животное, у которого нет выхода.
– Джеймс… – я пытаюсь сопротивляться, но мой голос звучит слишком слабо.