Он наклоняется ближе, его дыхание касается моей щеки.
– Не забывай, где ты теперь стоишь. – Его голос тихий, ровный. – В следующий раз подумай, прежде чем говорить "нет".
Я ощущаю жар его тела, но при этом меня бросает в дрожь. Я осознаю, что он не оставляет мне выбора. В голове лихорадочно мечутся мысли, пытаясь найти лазейку, хоть какой-то путь к свободе. Но каждый вариант разбивается о стену реальности. Бежать? Куда? Кто мне поможет? Никто. Спорить? Смысла нет. Джеймс привык к тому, что его решения не обсуждаются. Каждое слово, которое я могла бы сказать, уже обречено на провал. Мне остаётся только подчиниться, потому что сопротивление – это всего лишь иллюзия выбора, который давно у меня отняли. Не потому, что угрожает. А потому, что знает – у меня нет ресурсов, чтобы бороться.
Дверь машины открывается, и я понимаю, что спорить бесполезно. Я больше ничего не контролирую.
Я сажусь внутрь, и в этот момент понимаю, что где-то глубоко внутри себя я это знала с самого начала. Это не было решением, которое он только что принял. Это было неизбежностью, которая приближалась с самого момента, как он вернулся в мою жизнь.
Джеймс садится рядом, не говоря ни слова. Машина трогается, и я смотрю в окно, наблюдая, как уходит вдаль дом "Грейв". Он остаётся позади, но ощущение клетки остаётся со мной.
Я больше не свободна. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова быть свободной.
Глава 20: Без пространства
Я киплю. Ярость сдавливает горло, но я молчу, сцепив зубы. В груди – пульсирующий ком, глухой удар в висках напоминает тиканье бомбы. Машина мягко катится по дороге, словно никуда не спешит. В отличие от меня. Я хочу вырваться, хочу сбежать, но даже пальцы не двигаются, вцепившись в ткань джинсов.
Джеймс сидит рядом. Спокоен. Расслаблен. Будто ничего не произошло. Будто не сломал только что мой мир, не вытащил меня из одной жизни и не впихнул в другую. Он не смотрит на меня, его взгляд устремлён вперёд, пальцы привычно постукивают по рулю в ритм негромко играющей музыке. Спокойствие, которое выводит из себя больше, чем откровенная насмешка.
– Ты просто решил всё за меня? – голос мой дрожит, но не от страха. От гнева. – Даже не спросил.
Он лениво скользит по мне взглядом, в уголке губ мелькает слабая тень усмешки.
– Разве я когда-то давал тебе иллюзию выбора?
Моё дыхание сбивается, я сжимаю кулаки, ногти врезаются в ладони, оставляя полумесяцы боли на коже.
– Твои вещи уже доставлены, – говорит он спокойно. – Всё на месте.
– Что? – моё тело напрягается, и на секунду я забываю, как дышать. – Какие вещи?
– Твои. Из общежития. Всё уже у меня.
В голове щёлкает тумблер.
– Ты… – голос сорвался, мне приходится проглотить клубок воздуха. – Ты серьёзно?! Ты даже не дал мне собрать их самой?!
Он тяжело выдыхает, словно ему наскучила эта сцена.
– Эмилия, какая разница? Всё уже на месте.
– Какая разница?! – я поворачиваюсь к нему всем телом, моё дыхание тяжёлое, как перед боем. – Ты понимаешь, что ты творишь? Ты просто вырвал меня из моей жизни, будто я… вещь!
– Разве ты не моя вещь? – он говорит это ровно, спокойно, и от этой безмятежности меня выворачивает.
Я ударяю кулаком по бедру, хотя хочется ударить его. Больно.
– Ты ненормальный! Я не твоя собственность!
– Нет? – его голос всё так же ровен, но в глазах что-то вспыхивает. – Разве не ты сама пришла ко мне? Не ты ли сказала «да»?
Я отворачиваюсь, руки дрожат. Как я могла думать, что могу что-то контролировать?
Мы подъезжаем. Огромные железные ворота разъезжаются в стороны, их скрип разрывает тишину. Двор залит мягким жёлтым светом фонарей, но это не создаёт уюта – наоборот, тени, отбрасываемые массивными колоннами, кажутся удушающими. Воздух пропитан запахом влажной земли и резким ароматом дорогого табака. Я вздрагиваю.
Дом возвышается передо мной, тёмные окна напоминают провалы, в которых скрывается что-то, наблюдающее за каждым моим шагом.
– Добро пожаловать домой, – говорит он, выходя первым.
Я не двигаюсь.
– Это не мой дом.
Он ухмыляется.
– Пока что – нет. Но ты привыкнешь.
Я делаю шаг наружу, и мне кажется, что этот дом вбирает меня, запечатывает внутри себя. Тело сопротивляется, но я уже знаю – бесполезно.
Он ведёт меня внутрь, ведёт наверх. Дверь спальни распахивается. Я застываю.
Комната просторная. Просторная и чужая. Но в углу стоит мой чемодан, всё аккуратно разложено. А рядом, в этой же комнате, я вижу его вещи.