Я моргаю, перевожу взгляд на него.
– Где твоя комната?
Он снимает пиджак, бросает его на стул.
– Здесь.
Я моргаю ещё раз, но слова не складываются в голове.
– Подожди… Ты тоже здесь спишь?
– Разумеется.
– Нет, – я качаю головой, пятясь. – Нет, нет, ты не можешь… Я не собираюсь жить с тобой в одной комнате!
Он улыбается, приближаясь.
– Но ты уже здесь.
– Я не согласна!
– И?
Я делаю шаг назад, наталкиваясь на кровать.
– Джеймс, ты не можешь вот так просто…
– Я не могу? – он смеётся, его пальцы скользят по ремню, легко постукивая по пряжке. – Эмилия, тебе не кажется, что ты забываешь, кто принимает решения?
Я задерживаю дыхание. Он приближается, нависает надо мной, его тень падает на моё лицо.
– Ты думала, я отдам тебе пространство? После всего? – он наклоняет голову, изучая меня с холодным интересом, его глаза скользят по моему лицу, фиксируя каждую эмоцию. Он делает едва заметный шаг ближе, и воздух становится тяжелее. – Ты сама выбрала это, так что прими последствия.
– Я ненавижу тебя, – выпаливаю я, срываясь.
Он пожимает плечами, едва заметно ухмыляясь.
– Прекрасно. Мне не нужна твоя любовь, малышка. Только твоё послушание.
Я дрожу от злости, но он уже поворачивается к двери.
– Куда ты идёшь? Я не договорила!
Он замирает на мгновение, а затем, не оглядываясь, бросает через плечо:
– Милая, не трать слова. Найди кого-нибудь, кто это выслушает.
Дверь закрывается, оставляя меня одну в этой комнате. В этой тюрьме.
Я стискиваю зубы, сжимаю кулаки, но понимаю, что ничего не изменится.
Он сломал мою свободу.
И, кажется, наслаждается этим.
Глава 21: Ни шагу в сторону
Я просыпаюсь с глухим, тошнотворным осознанием. Веки тяжёлые, тело будто налито свинцом. Пространство вокруг чужое. Простыни мягкие, но я чувствую себя, как в ловушке. Всё здесь пропитано его присутствием. Слишком дорого, слишком выверено, слишком чуждо.
Я сажусь на кровати, пытаясь отдышаться. Сколько времени? Где он? В голове клубится одно: я не дома. Я там, где он захотел меня видеть.
Дверь открывается, и я вздрагиваю.
Джеймс. Уже одетый, уверенный, непоколебимый.
– Проснулась? Хорошо. Собирайся, мы уезжаем.
Я стискиваю зубы.
– Куда?
Он усмехается, словно я сказала что-то нелепое.
– В университет. Разве ты думала, что теперь не учишься?
Я не отвечаю. Конечно. Конечно, он продолжит эту игру, делая вид, что ничего не изменилось.
Собираюсь быстро, но каждое движение ощущается словно через вязкий воздух. Его взгляд скользит по мне, невидимыми нитями стягивая запястья. Он не говорит ничего, но я чувствую – он ждёт. Контролирует.
Когда мы выходим, его машина уже стоит у входа. Я замираю. Секунда – и снова эта невидимая клетка сжимается вокруг меня.
Я сажусь внутрь. Не потому что хочу. Потому что он этого ждёт.
Поездка тянется вязкой тишиной. Он ведёт машину уверенно, без лишних движений. Я смотрю в окно, не в силах даже бросить на него взгляд. Ненавижу. Каждый жест, каждую секунду, что он отнимает у меня.
Когда мы приезжаем, он выходит первым. Открывает дверь с ленивым движением.
– Я не разучилась еще открывать двери, – бросаю зло, но он даже не удостаивает меня ответом.
Студенты мелькают вокруг, кто-то бросает взгляд, кто-то не замечает ничего. Я делаю шаг вперёд, стараясь дышать глубже. Я свободна. Здесь, среди людей. Он не может…
– Эмилия! – знакомый голос.
Я вздрагиваю, разворачиваясь. Даниэль. Одногруппник. Улыбается, как ни в чём не бывало.
– Как ты? Мы тебя давно не видели.
Я хочу ответить. Я открываю рот, но не успеваю.
Тень Джеймса накрывает меня.
– Исчезни.
Голос ровный, холодный. Даниэль застывает. Его лицо бледнеет, он кивает и уходит, даже не пытаясь что-то сказать. Просто исчезает.
Я разворачиваюсь к Джеймсу, ощущая, как злость клокочет внутри.
– Ты… Ты серьёзно?!
Он смотрит на меня спокойно, с ледяным спокойствием.
– Разве я не дал тебе понять? – Голос низкий, ленивый, но в нём – сталь. – Ты не разговариваешь с другими мужчинами. Ни с кем. Без моего ведома.
Гнев вспыхивает так резко, что у меня перехватывает дыхание.
– Ты не можешь указывать мне, с кем говорить!
Он касается моего подбородка, заставляя поднять голову. Его пальцы холодные, а дыхание горячее.
– Думаешь? – Он склоняется ближе, его губы касаются моего уха. – Я уже это сделал.
Я вырываю голову, но он даже не двигается. Только его усмешка медленно растягивается на губах.