Избавился.
О ком они говорят?
Мои пальцы дрожат, я крепче сжимаю ремешок сумки, но ноги становятся ватными. Я чувствую, как кровь отхлынула от лица, но ничего не могу с этим сделать. Сердце бьётся где-то в горле, слишком громко, слишком быстро.
Холод пробегает по моей коже.
Я хочу спросить. Хочу выдавить хоть слово. Но мой язык словно прилип к нёбу.
Джеймс спокойно кивает, как будто они обсуждают какую-то мелочь. Как будто речь идёт не о человеке.
Я медленно поднимаю взгляд, но Себастьян уже не смотрит на меня.
И от этого становится ещё страшнее.
– Да, – спокойно отвечает Себастьян. – Можно забыть об этом недоразумении.
Моё сердце сбивается с ритма.
О чём они?"
Глава 22: Не твоё дело
Я не помню, как мы едем обратно. Кончики пальцев холодеют, ногти впиваются в ладони, но я не чувствую боли. В груди пустота, а сердце колотится слишком быстро, как загнанное животное. Виски пульсируют, в горле першит, дыхание тяжёлое, но неглубокое, как если бы лёгкие забыли, как работать. Мир вокруг расплывается, превращаясь в череду огней и теней, а внутри лишь одна мысль – что-то произошло. Что-то, чего я не должна была слышать. В голове звучит только один голос – Себастьяна. Его слова. Его тон.
"Можно забыть об этом недоразумении."
Я не могу понять, что именно заставляет меня зацикливаться на этом. Это не просто фраза. Это что-то большее. Что-то, что ощущается ледяным комом в груди.
Джеймс ведёт машину спокойно, уверенно, словно ничего не изменилось. Его профиль вырезан резкими линиями света от фонарей, пальцы легко лежат на руле. Расслабленный, ленивый. Я ненавижу это спокойствие.
Я сжимаю пальцы в кулаки, но голос звучит ровно:
– Ты хоть когда-нибудь отпустишь меня?
Он даже не поворачивает головы. Просто щёлкает языком, словно это его раздражает.
– Зачем тебе это?
– Мне нужно знать.
– Нет, не нужно.
Я сжимаю зубы.
Машина останавливается у его дома. В груди нарастает тяжесть. Он выходит первым, обходит машину и открывает дверь с той же небрежностью, как будто делает мне одолжение.
– Вылезай.
Я не двигаюсь. Внутри всё клокочет, сердце бьётся слишком громко. Я делаю глубокий вдох и спрашиваю:
– Что имел в виду Себастьян, когда сказал "избавился от него"?
Джеймс замирает на мгновение. В воздухе повисает давящая, удушливая тишина. Его взгляд медленно опускается на меня, глаза прищурены, холодные, без эмоций. Он не отвечает сразу, и от этой паузы мне становится только хуже. Кажется, даже день вокруг нас сгущается, стягивая пространство, оставляя только его и меня. Внутри всё напрягается, как перед ударом, но он не двигается. Только лёгкая тень усмешки дрожит в уголке его губ. Его взгляд медленно опускается на меня, и что-то в этом взгляде заставляет мою спину напрячься. Лёгкая усмешка мелькает на его губах. Он не удивлён. Не раздражён. Он просто смотрит так, будто я жалкая, наивная девчонка, которая лезет туда, куда не следует.
– Эми, выходи.
Я не двигаюсь.
– Джеймс…
Он наклоняется, опираясь рукой на дверь, его лицо слишком близко.
– Мне некогда.
Это не просьба. Это приказ.
Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то, но он уже выпрямляется и делает шаг назад, давая мне выход. Ожидая.
Я не двигаюсь. Всё внутри протестует. Я не хочу выходить, пока он не ответит. Пока он не скажет, что они имели в виду. Но его взгляд становится тяжелее.
– Последний раз повторяю, Эмилия. Вылезай.
Голос ровный. Спокойный. И от этого становится только страшнее.
Я чувствую, как воздух становится гуще, словно наполняется свинцовой тяжестью, давит на грудь, затрудняет дыхание. Горло сжимается, в висках стучит, пальцы непроизвольно вцепляются в ткань одежды, пытаясь найти точку опоры. Сердце сжимается в тугой комок, глухо отдаваясь в рёбрах, и в этот момент я понимаю – страх прочно поселился внутри меня.
Я выхожу.
И как только дверь машины захлопывается, я понимаю – он никогда мне не ответит.
Глава 23: Месяц в его мире
Я сижу на вечеринке, но не слышу музыки, не вижу людей. Воздух в помещении тяжёлый, насыщенный запахами алкоголя, сигаретного дыма и чужих парфюмов, которые смешиваются в приторный, душный аромат. Свет играет тенями на стенах, лица людей мелькают в размытом калейдоскопе, но для меня всё это – лишь фон, далёкий, неважный. Гул голосов сливается в один низкий, монотонный шум, пробирающийся в сознание, но не оставляющий следа. Джеймс рядом, его рука лежит на моей ноге, тёплая, не дающая возможности сдвинуться. Я делаю глоток алкоголя, но он горчит на языке, не оставляя вкуса. Всё кажется незначительным, ненастоящим. Потому что меня здесь нет. Я в воспоминаниях. В той ночи.