Месяц. Прошёл месяц с тех пор, как я живу в его мире. Я потеряла контроль, потеряла себя. Он решает, когда я говорю, когда молчу. Когда я улыбаюсь, когда остаюсь в тени. Я принадлежу ему. Но самое страшное? Это началось с его мягкости.
Я помню, как однажды он закрыл за нами дверь и обернулся ко мне. Движение было плавным, рассчитанным, словно он специально хотел продлить это мгновение, растянуть напряжение между нами. Он не просто смотрел – его глаза прожигали, изучали, фиксировали каждую мою реакцию. В этом взгляде не было ни мягкости, ни сомнения. Только хищная уверенность, в которой не осталось места колебаниям. Его губы чуть дрогнули, но это была не улыбка – скорее тень удовлетворения, когда он увидел, как я затаила дыхание. Он знал, что я поняла. Он знал, что мне некуда бежать. В тот момент я уже чувствовала напряжение, глухое, нарастающее, как будто воздух стал плотнее. Мне не нужно было слышать его слова, чтобы понять, что что-то изменилось. Внутри сжималось тревожное ожидание – не паника, нет, но осознание, что что-то должно случиться. Он смотрел на меня не так, как обычно, не с насмешкой, не с жестоким превосходством, а с чем-то более хищным. Более финальным. Его голос был ровным, но в нём скользила та непоколебимая уверенность, от которой становилось страшно.
– Раздевайся.
Я замираю.
– Что? – слово вырывается хрипло, как будто я не до конца понимаю его смысл.
Джеймс склоняет голову, его глаза лениво скользят по мне, прежде чем он медленно приближается, сокращая расстояние.
– Неужели ты думала, что я не хочу тебя? – его голос обволакивает, но в нём нет мягкости, только ледяная уверенность. – Я дал тебе время привыкнуть. Чтобы ты адаптировалась, чтобы не бегала по дому в страхе. Больше я не буду ждать.
Я делаю шаг назад, но за мной уже стена.
– Джеймс… – я пытаюсь что-то сказать, но он перебивает, и в его голосе звучит раздражённое нетерпение.
– Ты не маленькая девочка, – его ладонь ложится на мой подбородок, и я мгновенно напрягаюсь. Каждая мышца в теле застывает, инстинктивное желание отстраниться пронзает меня, но я даже не двигаюсь. Его пальцы холодные, твёрдые, но касаются меня слишком легко, как если бы он просто проверял, насколько далеко может зайти. Я чувствую, как моё дыхание сбивается, горло сжимается от невыносимого напряжения, но он только сильнее фиксирует мой взгляд своим.
– Не устраивай драму. Словно тебя собираются насиловать.
Он не ждёт моего ответа. Его пальцы опускаются ниже, скользят по коже, вызывая дрожь, которой я не могу контролировать. Он изучает мои реакции, следит за каждым вздохом, каждым движением. Я ненавижу себя за это.
– Ты нервничаешь, Эми, – голос низкий, обволакивающий. – Почему?
Я хотела что-то сказать, но язык прилип к нёбу. Он наклонился, целуя меня в губы, в шею. Его руки двигались по моему телу, оставляя на коже жаркие следы. Я ненавидела это. Ненавидела, что тело предаёт меня, что мурашки пробегают по коже от его прикосновений.
Я не хотела этого признавать, но мне нравилось то, что он делал. И одновременно я ненавидела каждую секунду этого момента.
Мои поцелуи были неуверенными, слишком слабыми. Я не знала, как отвечать, и он это почувствовал. Он вдруг замер, его взгляд пронзил меня.
– Оливер был настолько плох, что ты не знаешь, как себя вести? – Его голос теперь звучал иначе. Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
Я опустила глаза, не зная, что сказать.
– Что ты от меня скрываешь, Эми? – он шагнул ближе, и я почувствовала себя маленькой, загнанной.
Я уже была перед ним в одном белье. Тонкая ткань казалась слишком откровенной, почти незащитной, холодный воздух обжигал кожу, заставляя чувствовать себя ещё более уязвимой. Дыхание сбилось, будто грудь сдавливало невидимое кольцо, а пальцы невольно сжались в кулаки, но это не давало никакой защиты. Мне хотелось прикрыться руками, отвернуться, но я знала – это только развлечёт его. Он смотрел, не отводя глаз, с той самой ленивой уверенностью, которая пробирала до дрожи. Я чувствовала его взгляд кожей, как прикосновение, как невидимую цепь, которая стягивалась всё сильнее. И знала – пути назад нет. В голове крутилось одно – выхода нет. Он не отпустит, он не отступит.
– Не заставляй меня ждать, – его голос стал холоднее.
Я сглотнула.
– У нас ничего не было.
Тишина.
Джеймс замер, его лицо на секунду застыло. Затем его губы дрогнули в насмешке, но в глазах мелькнуло что-то другое.