Теперь он снова здесь. Я ускоряю шаг, надеясь, что он просто оставит меня в покое, но его голос догоняет меня, звуча так близко, что мурашки пробегают по спине:
— Эй, новенькая, куда такая быстрая? — В его тоне скользит насмешка, от которой внутри всё переворачивается. — Неужели боишься?
Я стараюсь игнорировать его, но он быстро сокращает расстояние между нами. Его шаги становятся тяжелее, громче. Они будто эхом отдаются в моём сознании, заглушая любые мысли. Я едва успеваю повернуть за угол, как он оказывается передо мной, перекрывая путь.
— Так вот ты какая, — говорит он, усмехаясь. Его тон переходит от насмешливого к угрожающему, а взгляд становится холодным и цепким, словно хищник оценивает свою жертву. Уголки его губ дёргаются, превращая улыбку в нечто пугающе фальшивое, а пальцы нервно поигрывают у кармана, будто готовясь к следующему шагу. — Думаешь, ты здесь что-то значишь? Ты никто. Новенькая. Не принадлежишь ни к одной тусовке. А знаешь, что это значит? — Он делает шаг вперёд, заставляя меня прижаться спиной к стене. Его тень накрывает меня, как тёмное облако, лишающее всякой надежды.
Моменты, когда нет выхода
— Уйди, — мой голос дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо. Однако это только разжигает его интерес. Он улыбается шире, будто наслаждается моей слабостью.
— Ты слишком красивая, чтобы быть такой дерзкой, — его усмешка превращается в злобную гримасу. Он наклоняется ближе, и я чувствую его горячее дыхание. — Здесь другие правила. И ты их узнаешь. Сейчас пойдёшь за мной, как милая сучка, и сделаешь всё, что я скажу.
— Нет! — вырывается у меня, но он даже не моргает.
Его рука резко тянется к моей шее. Он сжимает её, не слишком сильно, но достаточно, чтобы моё дыхание стало затруднённым. Я пытаюсь вырваться, но его хватка только усиливается. В воздухе витает запах дешёвого одеколона и сигарет, смешанный с его жутким самодовольством.
— Слушай сюда, — шепчет он, приближаясь к моему уху. — Здесь, если ты из себя ничего не представляешь, тобой пользуются, как хотят. Никто за тебя не заступится. Никто. Ты новенькая, а значит, правила тебя не защищают. А теперь... — Он хватает меня за волосы, дёргая так сильно, что боль пронзает кожу головы. Я невольно вскрикиваю, но быстро осекаюсь, понимая, что крик только спровоцирует его.
— Ты будешь моей сучкой, поняла? — Его голос становится ещё ниже, злее. Он тянет меня к себе, словно хочет подавить своим присутствием.
Боль затмевает всё. Сердце бьётся так громко, что кажется, его эхо заполняет улицу. Головокружение накрывает меня волной, и я чувствую, как ноги начинают слабеть. Воздух будто сдавливает лёгкие, превращаясь в удушающий туман. Пальцы немеют, а тело отказывается двигаться, оставляя меня в ловушке его хватки. В голове мелькают обрывки мыслей: кто-то должен быть рядом, кто-то должен помочь. Но мой взгляд мечется по пустынной улице, и я понимаю, что вокруг нет никого. Только он и его ненавистный голос.
Вспышка боли и осознания
Я чувствую, как страх обжигает каждую клетку моего тела. Воздух становится липким и густым, мои ноги будто приклеены к земле. Я пытаюсь собрать в себе силы, чтобы оттолкнуть его, но его вес и сила превосходят мои. Он наклоняется ещё ближе, почти касаясь меня лицом. Его дыхание противное, тяжёлое.
— Здесь ты ничего не решаешь, поняла? — бросает он, отпуская волосы, но лишь для того, чтобы схватить меня за запястье. Его пальцы обвиваются вокруг моей руки, оставляя ощущение ледяного захвата. — И если ты будешь играть в героиню, это плохо кончится для тебя.
Я не могу ответить, даже не могу дышать. Словно каждый нерв в моём теле замер в ужасе. В голове звучит только одна мысль: "Никто не придёт на помощь." Когда-то я верила, что рядом всегда есть тот, кто защитит — Джеймс, родители, кто угодно. Но теперь этот мир кажется далёким, почти вымышленным. Всё, что остаётся, — это холодные улицы и осознание, что я абсолютно одна.
Глава 7: Милосердие хищника
Встреча
Тяжёлый воздух улицы всё ещё густ сдавливает мои лёгкие, когда передо мной возникает новая фигура. Высокий, уверенный, с ледяным взглядом, в котором читается презрение. На мгновение кажется, что весь мир вокруг замирает. Я едва успеваю осознать, что это Джеймс. Его шаги размеренны, кажутся почти ленивыми, но в них чувствуется скрытая угроза. С каждым шагом вокруг него словно возникает вакуум, поглощающий звуки и оставляющий только тяжёлый ритм его движений. Его поза расслабленная, но это обманчиво — в каждом движении чувствуется сдержанная мощь, готовая в любой момент взорваться. Лицо остаётся непроницаемым, но в его глазах читается холодное презрение, направленное только на одну цель.