Лысый улыбается и, сложив руки на груди, пристально на меня смотрит. Я поднимаюсь и понимаю, что он сантиметров на пятнадцать выше меня и настолько широкий в плечах, что чёрная футболка практически трещит по швам. Прямо шкаф какой-то. Его тело покрыто ещё большим количеством татуировок, чем у друга — несмываемые узоры покрыли его предплечья, бицепсы и шею. 2
— Я Арчи, — говорит он, протягивая мне широкую ладонь. Рукопожатие выходит немного болезненным, я морщусь, а он резко одёргивает руку и улыбается. — Извините, не рассчитал.
— Ничего страшно, — улыбаюсь в ответ и представляюсь: — Кристина.
Он кивает и продолжает сверлить меня глазами, от чего становится неуютно, словно меня под увеличительное стекло засунули. Не понимаю, что выражает его взгляд, но точно не животную похоть, как у многих на этом мероприятии.
— Ну, так что, остаётесь? Смотрите, если уйдёте сейчас, сын вам этого не простит.
Я смеюсь, потому что он так точно угадал реакцию Женечки, который действительно будет помнить мой чрезвычайно жестокий и несправедливый, по его мнению, поступок всю оставшуюся жизнь.
— Ладно, только если будем надоедать, то вы нас прогоните сразу, хорошо?
— Без вопросов, — кивает Арчи, не переставая улыбаться. — Выгоним, даже не сомневайтесь.
Женечка, понимая, что мама дала слабину, и мы остаёмся, принимается прыгать на месте и хлопать в ладоши. Его переполняют самые разные эмоции, главной из которых является всепоглощающее счастье.
Арчи проводит нас в глубину павильона, где всё так же сидит его друг с поразительными чёрными глазами — никогда раньше не видела настолько глубокий тёмный оттенок радужки.
— Филин, — представляется он, — очень приятно.
О, так вот он этот загадочный Филин — теперь понятно, почему девушки так волновались на его счёт.
Не знаю, на самом ли деле ему приятно, но смотрит на меня он вполне дружелюбно. Вообще они оба — и Арчи и Филин — выглядят нормальными ребятами, если не обращаться внимания на их разрисованные тела. В самом деле, зачем столько? Это же больно, наверное. Хотя я и сама не отказалась бы от парочки, но не в таком же количестве.
— Ну, что? Чай с конфетами? — спрашивает Арчи, глядя на Женечку и улыбаясь. — Потому что мы хотим продолжения поэтических чтений, но артисту, однозначно, нужна подзарядка. А что бодрит лучше шоколадных конфет?
— Ура! Конфеты! — выкрикивает сын, хлопая в ладоши. Он такой ещё маленький, беззащитный, что иногда становится страшно. Страшно, что любой может его обидеть, ранить, искалечить физически и духовно.
Беру руку сына в свою и крепко сжимаю. Мне хочется, чтобы он дольше оставался таким трогательным, открытым, как сейчас, но смогу ли вечно защищать его? Когда-нибудь он столкнётся с убийственной правдой и жестокостью жизни, и меня просто не окажется рядом.
Отгоняю от себя неприятные мысли и оглядываюсь по сторонам. Павильон заполнен разного рода деталями, какими-то инструментами, запчастям для ремонта мотоциклов. Покрышки, диски, болты, гайки и совсем уж незнакомые мне агрегаты, призванные облегчить жизнь механикам, расставлены в каждом углу, лежат на полу, приделаны к стенам.
— Нравится? — выводит из задумчивости голос Арчи. — Вы с таким интересом рассматриваете этот хлам.
Поворачиваю голову и встречаю взгляд ярко-зелёных глаз. Такого цвета, наверное, бывает трава ранним апрельским утром. Интересно, когда он гневается, их цвет меняется?
— Арчи, прекращай, — смеётся Филин, извлекая из какого-то ящика кулёк, полный конфет. Тем временем, электрический чайник, водруженный на ярко-жёлтую бочку, уже выпускает мутно-белый дымок. — Что здесь может нравиться красивой девушке? Тут же ничего приятного глазу нет и в помине.
Меня что, только что красивой назвали? Однако.
— Нет, почему же? Здесь довольно мило, — говорю, следя, как Арчи наливает чай в большую чёрную кружку. Аромат чабреца и мяты разносится по помещению, перебивая другие, откровенно мужские, запахи. Не думала, что такие товарищи вообще знают, каков на вкус чай. Неужели они что-то пьют, кроме пива и прочих спиртосодержащих напитков?
— Вы впервые на таком мероприятии? — спрашивает Филин и достаёт из кармана смятую пачку сигарет с ярко-красной этикеткой. У него тонкие музыкальные пальцы, смуглая кожа и слегка раскосые глаза. Есть в нём что-то поразительное, манящее. Наверное, девушки не в силах ему сопротивляться. Хорошо, что он не в моём вкусе.
— Это я маму сюда пливёл! — говорит Женечка, с важным видом откусывая кусочек от шоколадной конфеты. Испускающая пар кружка стоит на столике рядом, но пока что его интересуют только сладости. — Она не хотела, но это же семпионат!